— Я не знаю, что сказать сейчас. Тебе действительно так нравится моя киска?
Я всегда знал Синт как непредсказуемую девушку, и вот она лежала голая передо мной на своей кровати. Но, то с какой интонацией она произнесла слова: "Моя киска", по какой-то причине, черт возьми, чуть не довело меня до крайности. Я даже никогда раньше не слышал, чтобы девушка произносила это слово, не говоря уже о том, чтобы улыбаться мне так, как она. Синт прочистила горло кашлянув и немного подвинулась на кровати.
— Я думаю, что тебе лучше сделать свой кадр, пока это еще возможно. Потому что у тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь в обморок, Джимбо.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы установить камеру в нужное положение. Я хотел сделать это правильно, под углом в сторону и немного вниз. Я ничуть не торопился и почти со вздохом сожаления щелкнул затвором. Последний снимок был сделан, вся кассета израсходована. Я перемотал пленку обратно и повернул рукоятку, чтобы убедиться, что она в безопасности. Выполнив эту важную технологическую деталь, я поднял глаза и обнаружил, что Синт все еще находится в том же положении, в каком была в момент фотографирования.
— Это был последний кадр, - сказал я с почти обреченной интонацией.
— Я поняла.
— Я отнесу это в нашу фотолабораторию, и когда мой папа пойдет на обед, проявлю негативы.
Я почувствовал что-то в ней по тому, как она посмотрела на меня в ответ.
— Не волнуйся, Синт, ты получишь негативы. Боже, ты сейчас невероятно прекрасна.
Она немного приподнялась, опустив подбородок почти на грудь.
— Я не беспокоюсь о негативах. Я знаю, ты бы не сделал ничего, что могло бы причинить мне боль. Но я хочу, чтобы ты пришел сюда ко мне.
— Что? – спросил я рефлекторно, хотя слишком хорошо слышал и понял ее фразу.
Кажется, я вспомнил еще в этот момент, как прикоснулся пальцем к груди.
— Я?
— Да, именно ты, - ответила она. - Теперь твоя очередь делать то, что я говорю. Снимай свои шорты. Ты не бросишь меня вот так. Боже, ты зажег во мне огонь, и ты не выйдешь отсюда, пока я тоже не посмотрю на тебя.
Я шагнул вперед, все еще держа камеру в одной руке. Она села и одним рывком стянула с меня шорты с нижним бельем. Я был так напряжен, что, казалось, застыл в параличе неподвижной статуей с опадающим напряжением члена. Но я стоял там, позволяя ей рассматривать себя во всех подробностях, снова чувствуя, что нахожусь в каком-то туманном сне. А потом я увидел, как она подняла руку, и почувствовал, как она коснулась меня.
— Ложись на кровать и поцелуй меня, - властно сказала она. - Я весь день делала именно то, что ты хотел. А теперь ты будешь делать то, что я скажу.
Она даже не стала дожидаться, пока я подчинюсь. Просто схватила меня за руку и потянула вниз. Я помню, как она стягивала с меня рубашку, но я не помню, как снимал обувь. Я помню, как лежал на ней сверху, обнаженный, ее кожа, влажная от пота, прижималась к моей. Я помню ее губы, ее грудь, эти соски, как я жаждал их и как именно каждый из них ощущался у меня во рту. И эти ее нижние губы со свисаюшими разбухшими лепестками. Я прикоснулся к ним и Синт позволила мне просунуть пальцы внутрь, все время целуя и поглаживая меня. И я помню, как мое возбуждение так быстро овладело мной, и я кончил, потеряв контроль, даже когда пытался войти в нее. Но, похоже, это не имело никакого значения.
Мгновение спустя, все еще тяжело дыша, с пылающим лицом, она поцеловала меня, а затем прижалась ко мне всем телом. Меня затрясло, просто затрясло, когда Синт пошевелилась и перевернула меня, наклонившись надо мной на одном локте и глядя на меня сверху вниз. Эта улыбка нисколько не расстроила ее - на самом деле она выглядела довольной, даже мило польщенной.
— Медленнее, - сказала она. - Двигайся медленнее, Джимбо. Позволь своему волнению нарастать постепенно.
Я кончил всего несколько минут назад и мой член все еще был у нее между ног. Я знаю, что был мокрым, и все же на самом деле даже не слишком сильно смягчился. Потому что она была здесь, такая красивая, с этим зеленым огнем в глазах, и говорила мне: "Иди медленнее". Медленнее! Как будто такое вообще возможно? Боже, она была так прекрасна. Признаки еще одной эрекции уже начинали нарастать. Она поцеловала меня, долго и медленно, ее губы скользили по моим так чувственно, что я не мог думать ни о чем другом. Затем она откинулась назад и посмотрела мне в глаза.
— Теперь ты сделаешь то же самое для меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня так, как я только что поцеловал тебя.
То, как она наклонилась надо мной, твердые кончики ее сосков дразнили меня, слегка касаясь моей груди всякий раз, когда она двигалась. Я повел глазами вниз. Мне просто нужно было увидеть, и, увидев ее грудь с этими невероятными розовыми сосками, щекочущими мою кожу. Я почувствовал, как меня охватывает такой же дикий румянец, как и раньше. Она рассмеялась, просто тихим обезоруживающим звуком веселья, с моим полным очевидного удовольствия
Просто откинься на спинку и делай то, что я тебе говорю.Она выдвинула локоть и легла, положив голову на сгиб моей руки, прижимаясь ко мне, пока вся передняя часть ее тела не прижалась ко мне. Я чувствовал ее киску на своем бедре, и да, моя сперма была там.
— Теперь поцелуй меня, - сказала она. - Теперь твоя очередь делать так, как я говорю".
Я поцеловал ее, просто наклонив голову вперед, пока наши губы не соприкоснулись. Она не позволяла мне сильно давить, каким-то образом умудряясь помогать мне контролировать свою страсть с помощью тонкостей ее прикосновений. Мало–помалу мы вошли в ритм, нарастая в нем, напряжение, то, как медленно она открывала губы и двигала языком; она приглашала меня и в то же время удерживала на расстоянии заманчивым обещанием страсти, которая должна была наступить. Благодаря ее вкусу на моем языке, запаху ее дыхания и пульсирующему теплу, пробегающему по нашим молодым телам, мы прижались друг к другу, и сой член стал таким твердым, как никогда раньше. Глубоко внутри каждая клеточка меня была заряжена, напряжена и стояла прямо. И она знала, эта девушка знала это!!! Ее глаза были закрыты, как и мои, и ее рука потянулась, чтобы прикоснуться ко мне, легко, нежно; но все же я вздрогнул от ее первого контакта с моей эрекцией, как будто молния прошла через мое тело.
— Хорошо, - прошептала она, на мгновение отрывая губы. - Будь спокоен. Теперь моя очередь. Ложись на спину. Позволь мне прикоснуться к тебе.
Она была такой нежной, но в то же время такой настойчивой, просто скользила и скользила по кончику моего набухшего пениса кончиками пальцев, затем снова скользила вниз и вверх, двигаясь по бокам и изгибу моего изогнутого ствола, используя свою ладонь и даже мягкость тыльной стороны ладони. Все это время она поддерживала меня в здравом уме благодаря прикосновению наших губ, зная, когда и как переключать мое сознание между прикосновением ее пальцев к моей эрекции и игрой ее губ с моими. Это сводило с ума, но в то же время приносило такое абсолютное удовлетворение. Захваченный этим, как сном, который просто продолжается и продолжается, я протянул свою руку и обхватил ее левую грудь, проводя большим пальцем по ее соску, взволнованный, обнаружив, что она была такой же напряженной, как и я. Синт отстранилась от нашего поцелуя, позволив своему языку задержаться на мгновение, затем открыла глаза.
— Все правильно, Джим, - выдохнула она. - Прикоснись ко мне. Прикоснись ко мне, как я прикасаюсь к тебе.
Она сложила пальцы вместе, просто слегка проведя ими по самому краю моей макушки. И я сделал то же самое, нежно, но твердо взяв ее сосок кончиками пальцев и лаская его по краям на кончике. В ответ она выгнула спину, еще плотнее прижимаясь ко мне своим холмиком, и при этом соскользнула с тихим, тихим стоном. Движимый этим звуком, я был так полностью сосредоточен на ней, ее теле, соске в моих пальцах, ее киске, так плотно прижатой к моей ноге. Именно бессознательный жар в этом стоне вызвал инстинктивное изменение объекта моего желания. Я хотел ее, но больше всего я хотел, чтобы Синт наслаждалась мной.
И тогда я поцеловал ее. Поцеловал ее точно так же, как она поцеловала меня, проводя губами по ее губам, дразня ее языком и позволяя ей попробовать мое дыхание, когда она вдыхала меня. Даже сегодня в воображении моей памяти я вижу нас, чувствую нас, чувствую наш запах. Все чувства были такими живыми!! Мы лежали на кровати Синт, прижавшись друг к другу, среди складок мятых и пропитанных потом простыней. Потолочный вентилятор над головой лениво вращался, и временами, когда мы этого не замечали, кружевные края занавески трепетали от дуновения ветерка. Наш пот, такой липкий, сладкий, но скользкий между нашими телами, жар вокруг, изливающийся с каждым вздохом и с каждым новым поцелуем.
Я отпустил прикосновение к ее соску и позволил своей руке пройтись вниз, вниз по ее животу, вниз по ее груди, туда, где ее кожа дрожала от моего прикосновения, и где ее самые мягкие завитки прижимались к моему бедру. Синт отодвинулась, отстраняясь. Она была мокрой, такой мокрой, мокрой не только от пота. В моем сознании появился новый аромат, насыщенный и соленый мускус моей спермы, которая оставалась зажатой между ее ног все то время, пока мы ласкали и целовались. Инстинктивно, следуя за жаром, я позволил своим пальцам скользнуть вниз и проникнуть между ее ног. Все это так отличалось от любых диких встреч, которые я были у меня раньше на задних сиденьях машин или в чужой спальне во время вечеринки. Неуклюжесть, испуг - все это сменилось тем, чему она учила меня о том, как ценить медленное и тщательное внимание к каждой детали.
Синт раздвинула мне ноги. То, как она встала на комод и повернула бедра ко мне, чтобы я мог видеть, что она держала между ног, было обещанием, и в этом заключалась суть того, что обещание было выполнено
Не торопясь, наслаждаясь этим, наслаждаясь тем, что она наслаждается мной, я слегка провел пальцами по краям с обеих сторон ее влагалища, вдоль того места, где ее раскрытые губы касались ее бедер, скользя между вспотевшими складками, где ее кудри касались ее ног. Затем медленно, с запинками, как для своего удовольствия, так и для ее, я провел кончиками пальцев, как взглядом перышка, по самому центру, где ее складки были насквозь влажными. Вверх, а затем вниз, я, так же как и она, наслаждаюсь дрожью, вызванной тем, что так нежно скольжу кончиками пальцев по бугорку клитора, высунувшегося из-под шелкового капюшона нежной кожицы.Все это время она держала свои пальцы на моей эрекции, гипнотически поглаживая меня, затем на мгновение сжимая, а иногда позволяя своей руке полностью опуститься, чтобы обхватить и погладить мои яички. Страсть!!! Это стало чем-то, что выросло между нами, физическим выражением того, о чем думала Синт, когда она открыто обнажала свое тело как передо мной, так и перед моей камерой, и о том, как я жаждал обладать ею, наслаждаясь ее телом своими глазами. Наконец я просунул палец в ее влагалище и начал исследовать ее так глубоко, как только мог. Скручивание моего пальца, чтобы потереть и надавить на самые интимные уголки ее лобковой кости, казалось, сводило ее с ума. Я мог чувствовать удовольствие Синт от этого с каждым новым сжатием ее мышц и последующим потоком влаги. Она была такой влажной внутри, такой горячей и крепко-крепко обхватила мой палец своими мышцами вагины.
Проверяя ее, я начал скользить внутрь и наружу, поглаживая ее взад и вперед, представляя, что это не мой палец, а моя эрекция, которую она держала в руке. И я понял это, когда мы оба зашли слишком далеко и снова были близки к безумию. Казалось, мы не могли прикоснуться, поцеловать, прощупать, сжать, погладить друг друга достаточно глубоко. Весь в поту, я помню, как промок с головы до ног, и я действительно помню ее вкус, ее запах. Аромат Синтии в тот день всегда будет со мной. Это были страсть и любовь, огонь и вода, ласки и стремление к чему-то большему; казалось, мы просто кувыркались и кувыркались, пока покрывала не были полностью сорваны с кровати. Синтия вскрикнула, кончая первой, дрожа и дрожа, а я последовал за ней и тоже потерял контроль. Все это было так интенсивно, просто вырывалось из меня глубокими, долгими и восхитительно пронизывающими приступами, которые потрясли меня до глубины души. Ее лицо, я отчетливо вижу ее каждый раз, когда просыпаюсь от воспоминаний, будь то день или ночь.
Глаза Синт были совершено дикими, а ее щеки и шея покраснели до пунцового цвета. Свободной рукой она держала мой палец внутри себя, не смея рисковать тем, что я отпущу ее. Ее ноги раздвинулись, она настойчиво сжала мою ладонь, прижимая ее к своей киске, терлась клитором о мою ладонь. А другой рукой она обхватила меня, обхватив головку моей эрекции и впитывая каждую теплую струю и пульсацию. Внутри нее я чувствовал ее собственные самые сокровенные пульсации, мышцы влагалища Синт сокращались и сжимались с каждым импульсом ее оргазма. И еще я знаю, что она чувствовала меня во время каждого долгого, глубокого и восхитительного подъема с последующим падением. Я знаю, что питался от нее энергией жизни, охваченный взрывной цепной реакцией освобождения, не похожей ни на что, что я когда-либо знал. Нам обоим потребовалось некоторое время, чтобы хотя бы начать восстанавливать дыхание. Воспоминание об этом, даже сейчас, всегда заставляет меня покраснеть и вызывает неудержимую улыбку на моих губах.
На протяжении многих лет, когда я летел в самолете, просто мечтал или притворялся внимательным во время какой-нибудь скучной встречи, мне интересно, сколько людей были свидетелями этого остекленевшего взгляда в моих глазах, этого намека на усмешку, никогда не имея понятия о том, какая сцена на самом деле разыгрывается в моем сознании? Снова и снова, пока это не стало заветной тайной, я вспоминаю о том, что мы делали друг с другом, прикасаясь друг к другу так, как мы это делали. И все это время воспоминание становится еще более сладким от осознания того, что это было то, что мы вызвали друг в друге, и что, несомненно, Синтия должна помнить это так же ярко и так же часто, как и я. Потрясенная, промокшая насквозь, простыня на ее кровати в руинах наших взаимных ласк. Такова молодость. Даже после такого оргазма, какой мы только что испытали, все, что я мог найти в своем сознании было желание быть внутри нее.
Я уверен, что она чувствовала то же самое, что и я. Как только мы начали целоваться, сначала легко, но с быстро нарастающей страстью, мы снова обнаружили наши руки на теле друг друга. Это сон, дымка виньеток, формирующая мое полное воспоминание, но я снова стал твердым, не так быстро, как раньше, но с явно равной силой и энергией. Я был на ней сверху. Синт раздвинула ноги, втянув ступни и приподняв колени в предвкушении. Раньше, после того как я впервые пришел, она велела мне идти медленно. Но теперь мы были выше всего этого. Это было так естественно, но в то же время так дико поразительно - чувствовать, как я скользну внутрь. Осознание этого, осознание, необратимая перемена в моей жизни одним простым движением были мгновением мгновений. Я навис над ней, выгнув спину, сцепив локти
Глядя на нее, я прижался к ней, не бешено качаясь, но удерживая себя внутри. И она улыбнулась. Она улыбнулась этой Синт-улыбкой и обняла меня за плечи, обхватив пальцами за шею, и своей киской она сжала меня самым восхитительным и чудесным образом.— Да, - выдохнула она. - Да, Джим.
Это было для меня всем, это простое и прекрасное выражение согласия: "Да, Джим". Если бы я не любил ее раньше, то, конечно, любил прямо тогда. В этом была вся Синт, моя девушка по соседству. Она смотрела на меня, улыбаясь, ее глаза были полны этого огня. Я мог видеть ее лицо, ее шею, ее тело, ее груди, соски, которые я ласкал всего несколько минут назад. Как мог наступить такой день, я никогда не узнаю, но ничто никогда, никогда не будет прежним. Больше никаких слов не требовалось. Я отпустил локти, устраиваясь на ней, и Синт поцеловала меня еще до того, как я смог поцеловать ее. Должно быть, это было последствие предыдущей страсти, но я нашел в себе силы заниматься с ней любовью, как мне показалось, очень долго.
Мы все еще оставались вместе. Ее бедра обхватывали мои бедра, ее груди прижимались к моей груди, мы оба двигались в согласованном унисоне, чтобы лучше всего ощутить близость, разделяемую каждым проникающим движением моей эрекции. В конце концов, однако, я прижался и взял себя в руки, просто чувствуя ее и зная, что она тоже чувствует меня. Я был так глубоко, а она была такой теплой и влажной. Затем я отстранился, только чтобы насладиться ощущением, когда снова вошел в нее, и начал смело поглаживать, усиливая нашу страсть, пока ее ноги и ступни не вытянулись вверх и наружу. Она была там, ее голос был диким и безумным.
— Я вот-вот приду. Джим!
Ее тело напряглось, ее пальцы так крепко сжали мои плечи. Услышав свое собственное имя, ее глаза, ее тело, я погрузился в порыв наслаждения, которое просто хлынуло из меня в нее. Я уверена, что тоже закричала. Так и должно было быть. Но все, что было после этого, было и всегда останется дико головокружительной дымкой. Я уверен, что если бы я был старше, мое сердце никогда бы не выжило. Я просто приходил и приходил, содрогаясь от волны за волной. Затем, мало-помалу, я, казалось, пришел в себя. Я лежал на ней, а руки Синт все еще были обернуты вокруг моей спины. Когда я пошевелился, она уткнулась лицом мне в шею, явно не желая отпускать меня. Наконец, однако, она отпустила меня и позволила мне соскользнуть на ее сторону.
После этого, какими бы молодыми и страстными мы ни были, мы нашли тихое время мягкой и невинной чувственности, когда Синтия лежала обнаженная в моих объятиях, ее тело прижималось ко мне, а губы прижимались к моей шее. Именно в это мгновение она услышала, как хлопнула дверца машины. Она резко выпрямилась на постели.
— Джимми! - она уставилась прямо на меня. - Ты должен быстро исчезнуть!
Как на пожарных учениях, я был на ногах, даже не был уверен, когда на мне были шорты, были ли они вывернуты наизнанку. Я собрал свою рубашку и засунул ее в сумку для фотоаппарата. В панике я услышал голос ее мамы внизу: "Синтия, я дома, милая!" Синт тоже лихорадочно одевалась, натягивая платье, которое она быстро выхватила из ящика комода.
— Ты можешь вылезти в окно, - сказала она. - Возьми свою сумку с фотоаппаратом. А треногу я принесу тебе завтра.
Кажется, я перепрыгнул через кровать, потому что с глухим стуком риземления моих ног раздался голос ее матери:
— Там, наверху, все в порядке?
— Да, мама! – откликнулась Синтия. - Я просто решила вздремнуть. Я тут что-то уронила. Буду внизу через секунду!
Я выскочил на крышу в одних шортах, с ботинками в одной руке и сумкой с фотоаппаратом в другой.
— Сзади есть решетка, - шепнула она, указывая пальцем. - Просто будь осторожен при спуске. Не производи слишком много шума.
Эта реплика поразила меня. Мне вдруг стало интересно, сколько раз она вот так посылала своего парня собирать вещи и бежать по крыше. Но у меня не было времени зацикливаться на этом.
— - -
Два дня спустя, когда мой папа ушел на обед, я снова пережил этот трепет, когда увидел, как эти образы проявляются на фотобумаге в темной комнате, одно за другим. Когда я развешивал отпечатки сушиться, заново переживая все это шаг за шагом, мое сердце колотилось почти так же, как в ее комнате. Там она была в том желтом платье с голубыми цветами на крыльце. Я мог посмотреть на каждый отпечаток по порядку и увидеть последовательность, которая привела нас к ее кровати. Она лежала рядом с клумбой, улыбаясь мне, расстегнув лишнюю пуговицу, и верхушки ее грудей были открыты для обзора камеры. И в своей комнате, в этой синей ночной рубашке, расчесывает волосы перед зеркалом.
Я был прав, фотография Синт в рамке в окне, свет проникал за ее тело, обнажая пучок между ног и заставляя ее маленькую ночнушку почти исчезнуть. Но это была фотография Синт, обнаженной и сидящей на своем комоде, которая пленила меня. В то время я так нервничал, что было невозможно по-настоящему оценить открывшийся вид
Она держала колени вместе, обрамляя лобковые волосы, обнаженные между ног, в том месте, где ее бедра сходились вместе. И было что-то такое по-настоящему женственное в груди Синт с этими твердыми сосками, даже если изображение, на которое я смотрел, было черно-белым. Ее левая грудь была видна спереди и в то же время отражалась в зеркале. Снова позволив своим глазам проследить за пухлыми изгибами у основания и сбоку, я вспомнил ощущение ее груди, когда мы лежали на ее кровати, и я, наконец, держал ее в своей руке.Снимок Синт на кровати, лежащей обнаженной, был ключом к освобождению воспоминаний о том, как мы занимались любовью. Я мог видеть так много образов, которые не были запечатлены на фотографии, но были запечатлены в моем сознании. Как она так широко раздвинула для меня ноги, когда я попросил ее об этом, как она стянула с меня шорты и впервые прикоснулась ко мне, как она поцеловала меня и как я поцеловал ее, и каково это было - быть похороненным так глубоко внутри нее, все эти воспоминания были там, но только для меня, чтобы увидеть. Пока я смотрел, то так разволновался, что мое лицо и уши покраснели, а эрекция встала у меня в штанах. Когда вернулся мой папа, он кажется все же мое возбуждение и даже спросил, хорошо ли я себя чувствую, прокомментировав цвет моего лица.
На следующий день, выйдя к ней на крыльцо, мы с Синт вместе просмотрели фотографии. Я так опасался, что нас кто-нибудь вспугнет из ее семьи. Ее интерес к снимкам был таким же острым, как и мой. И когда мы добрались до ее фотографии на комоде, а затем на кровати, между нами воцарились тепло и тишина. А потом, не говоря ни слова, она повела меня обратно наверх, и Синтия, эта прекрасная девушка, снова занялась со мной любовью, и, как и прежде, мы не торопились, без паники, без безумия, делая это мягко и медленно. Мы продолжали наши ласки часами и часами, истощаясь, а затем возвращаясь к жизни, играя друг с другом, наслаждаясь друг другом, и я учился, учился всему, что нужно знать мужчине. Я думаю, что те несколько недель, прежде чем она пошла в школу, были легкими для нас, потому что речь шла не о любви. Ведь мы были просто интимными друзьями.
Наш секс, наши занятия любовью были посвящены страсти, наслаждению и удовольствию друг от друга без каких-либо подтекстов или требований обязательств. Мы были свободны быть свободными друг с другом. Во время одного затишья, когда мы просто разговаривали, она рассказала мне, что именно ее мать отвела ее к врачу и заставила принять таблетки. Это было откровение, которое изменило мой взгляд на ее мать. И в течение следующих нескольких лет, когда Синт отсутствовала в школе и даже после того, как она вернулась домой, помолвленная со своим новым парнем, я уверен, что миссис Митчелл удивлялась, почему я никогда не приму никакой платы за стрижку ее травы или мытье ее машины.
Вот оно, примерно сорок лет спустя. Как профессиональный фотограф, я объездил весь мир и сфотографировал тысячи и тысячи невероятно красивых женщин. Каким-то образом это оказалось моей сильной стороной. Мало кто знает, что все признания критиков, все награды на стене в моей студии и все те случаи, когда некоторые из этих женщин держали меня в своих объятиях, все это восходит к тому самому вечеру в 1965 году.
Я знаю, что Синтия отправила снимки, которые мы сделали на ее крыльце, своему парню. Что она сделала со своими более интимными фотографиями, я не знаю. А потом Синтия удачно вышла замуж. Я даже получил особое удовольствие, фотографируя ее свадьбу, на которой она сияла своей фирменной улыбкой.
Но связь между нами прервалась. Поскольку наши воспоминания всегда были между нами, я думаю, что так было лучше. Кажется, у нее трое детей и она живет где-то в Калифорнии, хотя я не могу быть в этом уверен. Для меня была целая трагедия несколько лет назад, когда в моей студии случился пожар, и так много моих драгоценных личных отпечатков было потеряно. Худшей из утрат была потеря отпечатков той самой незабываемой фотосессии с Синт. К счастью, этого несчастье не коснулось одного, моего самого любимого и особенного снимка, который я выделял среди всех остальных. На нем она, Синт, представляла мне свое обнаженное тело, позируя на комоде. Я хранил фотографию у себя дома, всегда рядом со мной, и она была тем самым спасена.
Время от времени я обдумывал идею попытаться связаться с Синт, чтобы узнать, сохранились ли у нее ее отпечатки и, возможно, даже негативы. Но потом каждый раз решал просто оставить все в покое, во всяком случае, пока. Кроме того, у меня в памяти есть один, самый лучший, тот единственный щелчок затвора, который уловил суть того дня, сущность Синт. Он был здесь передо мной в качестве источника вдохновения, когда я писал эти маленькие мемуары.
Конечно, на самом деле ее зовут не Синтия Митчелл. Однако я надеюсь, что если случайно она когда-нибудь прочтет это, то узнает себя на этих снимках, сохранившихся в моих воспоминаниях с того незабываемого дня. Мне кажется, что она будет польщена. На самом деле я точно знаю, что она будет польщена, и я уверен, что она улыбнется. Ах этот мой снимок Синтии!! Хотите его увидеть!?! У меня он действительно есть. Но вы должны очень хорошо попросить меня показать его вам.
Павел пишет:
Хороший рассказ. И мальчика хорошо солдат завафлил. Меня бы так.Оскар Даша пишет:
Люблю, когда меня используют мужчины для удовлетворения как "девушку"... В обычной жизни выгляжу обычным парнем с тонкой фигурой. Любовники говорят, что моя попа симпатичнее, чем у многих женщин и сосу лучше всех ;)monkey пишет:
Хотелось бы носить такой пояс рабаsoska10lll пишет:
Класс.🎉🎉 Первый раз я в лагере у Саши стал сосать член. Мне член его нравился толстый и длинный. Саша все хотел мою попу на член. Но я сосал . При встрече через два года на этапе Саша узнал меня и сказал что я соска . Он первый меня имел. Сначала я у него отослал. Потом он поставил меня раком и ...1 пишет:
Как будто одноклеточное писало...фетиш пишет:
Как пахнут трусики твоей девушки, ее сестры и Наташи? Запах сильный или слабый? Какой вкус у ваших выделений? Какая грудь, размер, форма? Какого размера и цвета твои соски? Какие у них киски?Мики пишет:
Рассказ мне понравился но он очень короткий ,только начинаеш проникнуть в нём как уже заканчиваеться . А мои первыи кунилингус ,я сделал жене ,у неё тоже был первыи ,и жена даже не знала про кунилингусе . Инициатором был я ,это произошло на месяц после свадбы ,я даже не предупредил жену об этом ...Mihail пишет:
Ну правда сказать рассказ совсем не понравилься ,извините за мой выражений ,но я всётаки скажу ,эту суку жену мало убивать если не любиш своего мужика разводись сним и наиди себе другого ,не надо развратить мужа и издиваться и унежать его так ,из хорошеного парня сделала тряпочку ,наиди себе ...Mihail пишет:
Мне очень понравилься рассказ ,я медлено прочитал веси рассказ как послушныи малчик ,а ведь у меня уже 57 лет ,но у меня ерекция ,как у молодого парня ,и не впускаю сперму быстро ,могу секс делать с тремя женщинами один чяс без проблем ,но у меня есть одно проблема ,вернее у жены есть, она совсем ...Mihail пишет:
Мне понравился расказ ,сколько бы небыло бы им хорошо но я дуиаю ,что не надо любимому человеку изменять,потомушто измениш перед свадьбои сёравно считаеться что она своего парня сразу же сделала его рогоносецом .PaulaFox пишет:
КлассКсения пишет:
Интересно.я тоже люблю походит голенькой по даче, а так же в общественных местах, надев на себя тоненькие прозрачное платье или в мини юбке, конечно же без трусиков и под ручку с мужем. Стати к этому муж меня и приучил за, что я ему и благодарна!