Как и большинство американцев, я не получил помощи от правительства. Она затрагивала только руководителей компаний и финансовых учреждений, которые были «слишком большими, чтобы им было позволено обанкротиться».
В итоге я устроился в банк маленького городка вдали от Уолл-стрит в южной части страны. Моя зарплата стала в разы меньше прежней, а дом, который мы купили, стал стоить чуть ли не меньше, чем сумма кредита, едва мы его приобрели.
Исчезли отпуска в Европе, частные клубы, частные школы, спа, репетиторы, саdillас еsсаlаdеs, а Stаrbuсks стал историей.
Я гордился тем, как адаптировались мои дети. Моей дочери понравилась государственная школа, а мой маленький сын был в восторге от того, что у него для игр есть большой двор. Моя работа в небольшом банке была не такой сложной, как на Уолл-стрит, но люди были дружелюбными.
Однако даже я видел, что Доун несчастлива. Я не знал, насколько несчастна была Доун, пока не вошел в нашу спальню через восемь месяцев после переезда и не увидел, что она собирает одежду в чемодан.
– Доун, похоже, ты собираешься в поездку. Я не смогу получить свой недельный отпуск, пока не проработаю в банке год.
Доун вынула из шкафа второй чемодан:
– Я нужна на Манхэттене, Энтони, я собираюсь помочь в протесте «Оккупируй Уолл-стрит».
– Доун, сейчас мы не можем уехать. Сейчас середина учебного года, у меня только что закончился испытательный срок на работе. Кроме того, наши банковские счета довольно малы.
Доун не переставала складывать одежду:
– Мне плевать, «Оккупируй Уолл-стрит» – это огромное событие, я им нужна. Меня не будет всего несколько недель.
– Доун, ты нужна нам здесь. А как же наши дети?
– Не будь таким ребенком, Энтони. Наша дочь достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе после школы, пока ты не вернешься домой. Я договорилась, что та кассирша в банке с ребенком, ровесником нашего мальчика... кажется, ее зовут Джанет, ее няня присмотрит и за ее мальчиком, и за нашим, пока ты его не заберешь.
Доун повернулась ко мне лицом, прежде чем заговорить:
– Во время войны семьям военных приходится терпеть долгие разлуки, когда солдат призывали в бой.
– Доун, ты – не солдат в армии, и состояния войны нет, «Оккупируй Уолл-стрит» – это не война. И никто тебя не призывает.
Доун махнула на меня рукой и продолжила собирать вещи:
– Энтони, я нужна им, это мое призвание – помогать вести их за собой.
– Доун, ты не можешь вести за собой толпу. Известный психолог, доктор Гонкало, доказал, что ощущение принадлежности к группе единомышленников активизирует центры удовольствия в мозгу. Если большинство привило тебе свои мысли, вероятно, стоит перейти к чему-то другому. В общем, это показывает, что люди не хотят думать.
Доун захлопнула чемодан:
– Не спорь со мной по поводу этого Энтони. Этот бой тебе не выиграть.
Я сел на кровать и попытался ее образумить:
– Любой из супругов может выиграть борьбу в браке, если захочет зайти достаточно далеко. Это называется развод.
Она отвернулась от своего чемодана:
– Мы НЕ станем одним из тех 50% браков, которые заканчиваются разводом.
– Ну, Доун, остальные 50% браков заканчиваются смертью, то есть «пока смерть не разлучит нас».
Я попытался объяснить Доун всю глупость ее поездки:
– Послушай, шины на твоей машине не доедут до Нью-Йорка. Я планировал заменить их в следующий платежный период.
Доун подняла свои чемоданы с кровати и направилась к двери:
– Я не возьму машину. Меня подвезет парень, с которым я познакомилась в интернете, ведя блог о движении.
– И как ты собираешься ему платить? В этом месяце у нас едва хватает на проживание.
Доун просто пожала плечами:
– Он сказал, что мы сможем что-нибудь придумать.
Впервые в жизни у меня не было ответов. Я сидел ошеломленный, потеряв дар речи, и даже не слышал, как машина увезла Доун. Знаю, что она даже не поцеловала на прощание своих детей.
***
Я никак не мог взять в толк, почему уехала Доун. Я честно сказал детям, что мама – на митинге на севере, и я не знаю, как долго ее не будет.
Однако СМИ раздули из мухи слона, когда узнали, что на «Оккупируй Уолл-стрит» есть протестующая, которая замужем за банкиром. Доун прозвали «Окку-мама». Даже в нашем маленьком городке такое освещение имело последствия.
– Папа, – спросил меня сын, – что такое хоу?
– Сынок, хоу – это вид граблей, используемых в садоводстве, – ответил я.
Мой сын выглядел озадаченным:
– Почему же все дети в школе говорят мне, что мама – это садовые грабли?
В этот момент вошла моя дочь:
– Это «хоу», идиот, а не «грабли». Ну, знаешь, как «шлюха».
Мой сын повернулся ко мне:
– Папа, что такое шлюха? И почему мама – шлюха?
– Сынок, твоя мама не шлюха, и это плохое слово. А теперь иди на улицу и играй до обеда.
Когда сын вышел из комнаты, моя дочь тяжело опустилась на стул:
– Папа, ты должен остановить маму. Она портит мою репутацию в школе. Знаешь, что говорят люди?! Мне противно думать, что они думают о нас.
Я положил руку ей на плечо:
– Дорогая, мы не можем остановить то, что говорят люди, и если бы ты знала, как мало людей вообще думают о нас, ты бы не беспокоилась.
– ПАПА! – сказала она со всем драматизмом, на который способен подросток. – Разве тебя не волнует, что мама живет с каким-то незнакомым парнем в палатке! Это все есть в интернете.
Я пожал плечами, пытаясь скрыть свои чувства:
– Если тебя это так беспокоит, не заходи в интернет.
– ПАПОЧКА, все мои друзья продолжают твитить мне ссылки на блог. Это отвратительно, ты должен что-то сделать.
Я поцеловал дочь в лоб:
– Сделаю, милая, обязательно сделаю
***
После нескольких дней голосовых сообщений я наконец-то дозвонился до Доун.
– Энтони, прости, что не позвонила раньше, здесь – просто сумасшествие.
– Доун, я не понимаю, за что ты извиняешься, ведь ты еще и не позвонила. Это я звонил и оставлял сообщения.
– Энтони, ты даже не можешь понять, что здесь происходит. Никто не хочет слушать о моих проблемах.
– Тогда не рассказывай никому о них, – сказал я. – Двадцати процентам все равно, а остальные 80 процентов рады, что они – у тебя, а не у них.
– Неважно, Энтони. Ты не поймешь, здесь тысячи людей. Все слои общества, от простых людей до кинозвезд.
– Как хорошо для тебя, Доун. А есть еще мамы, что бросили своих мужей и детей?
– Не будь занудой, Энтони. Ты говоришь так, будто туалетная бумага и фольга для меня приоритетнее семьи.
– Доун, туалетная бумага является довольно высоким приоритетом в большинстве стран мира. Я не придуриваюсь, но дело в том, что каким образом я и дети могут быть твоим приоритетом, когда ты спишь с другим парнем?
– Не будь глупым, Энтони, я просто делю палатку, мы не занимаемся сексом.
– Доун, позволь мне зачитать из блога твоего «товарища по палатке». Вчерашняя запись называлась: «Оккупируя пелотку оссu-MILF».
Доун прервала меня, когда я дошел до наглядных частей:
– Энтони, ты же не веришь всему, что читаешь в интернете? Он просто выдумывает всякую ерунду, чтобы получить немного авторитета на улице.
– Доун, когда безработный мужчина-иммигрант, живущий в палатке с моей женой, описывает в мельчайших подробностях родинку на внутренней стороне твоего бедра, я склонен верить всему остальному, что он пишет. Тебе нужно вернуться домой сейчас же. Я договорился, что мы сходим к брачному психотерапевту, которого нам очень рекомендовали
– Доун, я никогда этого не говорил. Ты должна вернуться домой, НЕМЕДЛЕННО.
– Не могу, слишком важное время, это то, что я должна сделать. Когда моя мама сказала, что мне нужно научиться плавать, родители взяли меня на озеро и бросили с лодки. Так я научилась плавать.
Я ответил:
– А ты не думала, что они не пытались научить тебя плавать?
Я посмотрел на часы:
– Есть билет на автобус с твоим именем, который отправляется в полночь. Если тебя на нем не будет, я подам на развод.
Я услышал, как Доун закрыла микрофон, разговаривая с кем-то:
– Энтони, сейчас я не могу уехать. Я – большая часть этого движения.
– Доун, не путай движение с действием. Бегая по большому кругу, ты никуда не придешь, каким бы большим ни был тот круг.
– Энтони, ты что, собираешься меня бросить!
Теперь я был в замешательстве:
– Доун, это ты бросила меня и детей. Будь в автобусе.
Я повесил трубку.
***
Как можете догадаться, Доун в автобус не села. Я получил от нее весточку только через неделю.
– ЭНТОНИ, как ты мог?! – кричала Доун по телефону. – Ты подал на развод?! Заявляешь, что тебя бросили?! Ты отменил мой мобильный, чтобы позвонить, мне пришлось одолжить телефон.
Теперь я знаю, почему я не узнал номер.
– И эти отвратительные фотографии, которые ты приложил к документам о разводе, – продолжала Доун. – Это что, было необходимо? Что если бы их увидели дети?
Не могу сказать, насколько я был удивлен ее действиями, и сказал об этом:
– Теперь ты беспокоишься о детях? К твоему сведению, фотографии мне показали как раз дети. Твой «сосед по палатке», с которым, как ты утверждаешь, не занималась сексом, разместил фотографии в своем блоге, а твоей дочери о них рассказали ее одноклассники. Я же их просто распечатал.
– Послушай, Энтони, прости, поверь, я не знала, что он фотографирует. Я просто увлеклась моментом. Мы все здесь боремся за одно и то же, и я на мгновение потеряла голову.
– Доун, как долго длился этот момент? Как можешь видеть, я послал тебе семь фотографий, на которых указано время и дата семи ночей подряд.
– Хорошо, Энтони, это был не самый умный шаг в мире – спать с ним. Но в мою защиту скажу, что это был всего лишь один парень.
Я в недоумении посмотрел на телефон, прежде чем ответить:
– Какое отношение имеет количество сексуальных партнеров?
На заднем плане было много шума, поэтому мне пришлось напрячься, когда Доун ответила:
– Тебе нужно посмотреть на это в перспективе, Энтони, стоит ли моя маленькая интрижка того, чтобы из-за нее потерять все? Это не должно быть смертным приговором для нашего брака, другие переживали и не такое. Это... событие может сделать наш брак крепче.
– Доун, в этом столько же смысла, сколько в словах Йоги Берры: «Если не ходишь на похороны других, то не придут и на твои».
Я переложил трубку на другое ухо, пока Доун говорила:
– Слушай, со мной здесь парень, у которого отец – владелец одной из крупных юридических фирм в этом штате. Он сказал, что если ты будешь продолжать эту дурацкую историю с разводом, то тебя в суде засудят.
В трубке послышался шум, а затем мужской голос произнес:
– Хелло? Алло? Слышишь меня, Энтони?
– Да, Энтони тебя слышит, – ответил я.
– Послушай, приятель, ты все делаешь неправильно, – сказал голос. – Я работаю в довольно крупной юридической фирме и каждый день вижу, как таких как ты, суды просто пережевывают и выплевывают. Если я буду представлять интересы твоей жены, ты получишь по заднице. Ты хоть представляешь, с кем имеешь дело, или кто мой отец?
Странный разговор, – подумал я, прежде чем заговорить:
– Прости, парень, я понятия не имею, кто твой отец. Неужели твоя мать тебе не сказала?
– ЧТО?! – прошипел голос на другом конце линии.
Я спокойно продолжил:
– Возможно, у твоей матери были сексуальные отношения с таким большим количеством мужчин, что список кандидатов слишком велик, чтобы определить, кто именно является твоим отцом. Я тебя не знаю, но могу попытаться помочь. Есть ли у тебя какие-либо расовые признаки афроамериканцев, латиноамериканцев или азиатов?
– ТЫ, ГОВНЮК! – закричал мужской голос. – Моя семья была здесь еще тогда, когда эта чертова страна была колонией!
– Почему ты так расстраиваешься из-за меня? – честно спросил я. – Я лишь пытаюсь помочь, кроме того, это не моя мать занималась сексом с несколькими партнерами до твоего рождения. Возможно, ты бы мог поинтересоваться, не жила ли твоя мать рядом с военной или военно-морской базой в момент твоего зачатия. Полагаю, что правительство хранит базу данных ДНК, так что, ты можешь получить к ней доступ, чтобы подтвердить, кого ваша мама использовала в качестве донора спермы.
– Я ВЫТРУ ПОЛ ЗАЛА СУДА ТВОЕЙ ЗАДНИЦЕЙ! – услышал я, как выпалил парень, прежде чем Доун, должно быть, выхватила у него телефон.
– Энтони, ты все еще здесь? – спросила Доун.
– Да, Доун, я все еще здесь. Ты уверена, что хочешь, чтобы этот парень представлял тебя в нашем разводе? Он кажется очень психически неуравновешенным, возможно, из-за сомнений в том, кто его отец.
– Энтони, забудь о нем, и забудь об этом разводе. В каждой паре хотя бы раз в браке делается шаг в сторону, все это делают, и никого это уже не волнует. То, что люди трахаются на стороне, их не волнует.
– Ты не права, Доун. Согласно недавнему опросу Gаlluр, внебрачная связь – это один из самых аморальных поступков, которые только можно совершить. Опрос 1535 взрослых американцев показал, что 91 процент считает неверность морально неправильной, что выше, чем возражения против клонирования человека, самоубийств и полигамии. Только 9 процентов считают, что интрижка может быть нормальным явлением. Сейчас мы гораздо лучше воспринимаем развод, добрачный секс в порядке вещей, как и рождение внебрачных детей, но около двух десятков штатов все еще имеют уголовную ответственность за прелюбодеяние.
– Черт бы тебя побрал, Энтони! Развод – это не выход!
– Доун, нет правильных ответов на неправильные вопросы.
– Отлично, Энтони, хочешь поспорить? – выплюнула в трубку Доун. – Я полностью обчищу тебя из-за этого. Помни, кто пришел с мечом, тот от меча и погибнет!
– Какое отношение столовые приборы имеют к нашему разводу, Доун? Кроме того, сегодня тех, кто живет мечом, расстреливают те, кто им не живет.
Я услышала еще несколько ругательств, прежде чем телефонная линия оборвалась.
***
Одно можно сказать наверняка. Во время развода Доун полностью обчистила меня, а ее адвокат, образно говоря, вытер пол моей задницей. Похоже, наш штат – один из немногих, где алименты были пожизненными. Ее адвокат использовал это как влияние, плюс предыдущие годы заработка, чтобы захватить мой пенсионный счет, любой капитал в доме, все сбережения и любую другую наличность. Однако для них оказалось сюрпризом, что меня все это не волновало. Я использовал все бесполезные материальные ценности в обмен на единоличную опеку над моими детьми. Насколько я понимал, Доун выиграла битву, но это победа была Пирровой.
Роль Доун в протесте на Уолл-стрит принесла ей некоторую известность. После окончательного развода дочь показала мне статью из пресс-релиза. Доун подписала контракт на книгу с фильмом, ее аванс составил значительную сумму и мог объяснить, почему Доун не стала требовать алиментов. Это не объясняло, почему она пыталась опустошить мои счета и признала себя бедной в отношении отсутствия алиментов.
К сожалению, большая известность Доун обернулась для меня незначительным презрением в маленьком городке. Я не был готов к реакции моих коллег и к общению с городом в целом
– Ты можешь этого не замечать, Энтони, но здесь все еще довольно мачистское отношение «Не могу справиться со своими женщинами» как среди мужчин, так и среди женщин.
– Джанет, что они хотели, чтобы я сделал? Дал пощечину моей бывшей жене? Это – не мое.
Джанет похлопала меня по плечу:
– Я понимаю, здесь не твоя вина. У твоей бывшей жены Доун не все в порядке с головой. Черт возьми, со всеми этими психотерапевтами, таблетками и самопомощью, я готова поспорить, что 25% женщин в этой стране находятся под тем или иным видом психиатрической помощи.
Я секунду подумал об этом:
– Вау, Джанет, ты понимаешь, что это означает, что 75% женского населения ходят с психическими заболеваниями, не получая лечения.
По какой-то причине Джанет сильно ударила меня по плечу, пробормотав что-то о том, что «все мы одинаковы».
Потирая плечо, я продолжил:
– Меня не волнует, что они думают, кроме того, какое отношение моя личная жизнь имеет к моей работе на рабочем месте?
– Мы работаем в банке. Люди хотят иметь доверие к тому, куда кладут свои деньги и с кем ведут свои дела. Многие считают, что если ты не можешь удержать в узде свою собственную семью, то как сможешь удержать в узде их финансы.
***
Возможно, Джанет и права, но мне было все равно. Моя работа не была моей жизнью, моей жизнью была моя семья. Работа в банке являлась средством, позволявшим мне проводить время с семьей.
Это создавало некоторые проблемы в банке, так как несколько клиентов «предпочли» не иметь со мной дела. Управляющий грубо сказал мне, что они не хотят, чтобы на них распространялся кто-то из «слабаков».
Поэтому, хотя, будучи более чем квалифицированным, я был удивлен, когда однажды перед закрытием в мой маленький офис зашел управляющий банка.
– Завтра оставляю тебя за главного. Это твоя ответственность, это твои сотрудники, ты за них отвечаешь. – Он посмотрел вверх, прежде чем закрыть папку в своей руке. – Постарайся, чтобы никто из них не ушел или не покинул тебя.
***
В то утро меня впустил пожилой охранник. Я поприветствовал своих сотрудников, когда те пришли. После быстрого осмотра я заглянул в мужской туалет.
Выйдя из туалета, я был ошеломлен. В холле стояли двое мужчин в лыжных масках, а мои сотрудники выстроились у дальней стены. Большинство пытались сдерживать слезы, и я увидел, что у одной дамы было большое пятно в промежности брюк. Мужчина в маске приставил пистолет к голове нашего пожилого охранника. Второй бандит держал в руках какое-то взрывное устройство, поднятое над головой.
– ТЫ – ЧЕРТОВ МЕНЕДЖЕР?! – крикнул мне обладатель взрывчатки.
– Да, сегодня утром я исполняю обязанности управляющего, – ответил я, пытаясь вспомнить инструктаж для грабителя с бомбой. – Мы можем предположить, что вы здесь для получения банковских средств. В противном случае вам нужно будет вернуться в обычные банковские часы, когда мы откроемся и здесь будет постоянный менеджер.
«Бомбист» схватил меня за галстук и притянул к себе, потрясая перед моим лицом бомбой:
– Ты – чертов комик, придурок?! – Затем он затянул галстук потуже и толкнул меня на землю.
Я медленно оттолкнулся от земли, одновременно ослабляя галстук, мгновенно сковавший меня. Я терпеть не мог носить галстук. Галстуки появились в Хорватии где-то в средние века, где их носили в основном мужчины, чтобы продемонстрировать верность своему королю. Зачем они были нужны сейчас, остается загадкой.
Я держал руки поднятыми, как меня учили на курсах по грабежу, когда я разговаривал с подрывником.
– Мы не хотим никаких проблем. Я отдам вам все деньги, которые у нас есть. Не нужно никого обижать.
– Да, блядь, ты отдашь нам все деньги! – сказал Подрывник, бросая большой бумажный пакет к ногам кассиров, выстроившихся вдоль стены. – Мы хотим миллион долларов! В наличных! И хотим его прямо СЕЙЧАС!
Я вспомнил, что на тренингах нам говорили, чтобы мы никогда не спорили с грабителем, поэтому предложил:
– Я бы и рад дать вам миллион долларов. Но это – небольшой филиал банка, каждую неделю мы заказываем только 75 000 долларов наличными. – Я указал на бумажный пакет, лежащий на земле. – Кроме того, текстильная прочность этого бумажного пакета не выдержит веса миллиона долларов в валюте, даже если бы у нас был этот миллион.
Подрывник сделал шаг ко мне.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
– 22, 026 фунта. Каждая 100-долларовая купюра весит один грамм. В фунте 454 грамма, а в 1 000 000 долларов десять тысяч 100-долларовых купюр, так что миллион долларов в 100 купюрах – это 22, 026 фунта. Однако у нас нет ни столько 100-долларовых купюр, ни миллиона долларов.
Подрывник выхватил из очереди кассиров Джанет. Она закричала, когда он встал позади нее, обхватив ее за талию и приставив к ее голове бомбу. Взрывчатка была похожа на гранату. Поскольку ближе всего к гранате я был в видеоигре «саll оf Duty», я понятия не имел, осколочная ли это, фугасная, фосфорная, но выглядела она странно...
– МЕНЕДЖЕР, ЗАСРАНЕЦ! – Слова Бомбиста прервали мои мысли. – Ты меня слушаешь? Немедленно отдай мне все гребаные деньги в этом чертовом банке, или я снесу башку этой суке!
– Конечно, – сказал я и жестом указал в сторону хранилища. – Мы еще не извлекли валюту из хранилища. Так что, все средства все еще там.
– Тогда давай, блядь, пойдем! – Подрывник плюнул, толкнул Джанет к бумажному пакету, она вскрикнула и упала на пол. Подрывник указал на заднюю часть банка. – Все – в хранилище!
***
Мы все сгрудились в хранилище, которое находилось сразу за сейфами в закрытой комнате с зарешеченной дверью. Грабитель в маске и с пистолетом только что ушел с бумажным пакетом, набитым купюрами. Подрывник блокировал наш выход из хранилища. Я слышал тихие крики моих сотрудников, стоявших позади меня. Подрывник убедился, что второй грабитель на свободе, прежде чем выйти из входа в хранилище.
Как раз в тот момент, когда я собирался вздохнуть с облегчением, подрывник повернулся к нам и, подхватив гранату, которую держал в руках, бросил ее в хранилище.
– Пока, засранцы! – сказал он, убегая.
Я помню, как люди в других тяжелых обстоятельствах говорили, что время замедлялось. Я никогда не мог понять, что они имели в виду. Время относительно, оно не ускоряется и не замедляется. Но я здесь, чтобы сказать вам, что, несмотря на то что Эйнштейн доказал с помощью е mс2, я воочию наблюдал замедление времени.
Граната, словно в замедленной съемке, покатилась к ногам Джанет. Я услышал крик одной из кассирш, а периферийным зрением увидел, как другая кассирша медленно падает на землю, теряя сознание.
Это твоя ответственность, они твои сотрудники, ты за них отвечаешь, – пронеслось у меня в голове, когда я упал на колени и бросился хватать гранату.
Казалось, что я двигаюсь в густом сиропе, а мои руки казались большими, как перчатки ловца в бейсболе, когда я барахтался, но, наконец, схватил гранату.
Сбив Джанет с ног, я помчался к выходу из хранилища, пробегая по тому, что казалось зыбучим песком. Прошла целая вечность, прежде чем я преодолел расстояние до двери и ногой выбил дверь хранилища, закрыв ее за собой. Я знал, что столетняя дверь хранилища из холоднокатаной стали не позволит взрыву причинить вред кому-либо внутри. К сожалению, передо мной была закрытая дверь в депозитную комнату, не позволявшая мне выйти или выбросить гранату из комнаты.
Я увидел открытую стоящую на столешнице депозитную ячейку, которую мы использовали для демонстрации. Засунув гранату в демонстрационный сейф, я захлопнул крышку. Подхватив демонстрационный сейф левой рукой, я повернулся и засунул его в открытое место в стене, где находились все банковские сейфы.
Внезапно мир взорвался белым светом, и меня отбросило назад через прилавок.
***
Когда зрение вернулось, в ушах звенело
Я, должно быть, сидел на земле, так как увидел, что передо мной на коленях стоит Джанет. Ее губы шевелились, но я не слышал ни звука. Джанет протянула руку, чтобы снять с меня галстук и обернуть его вокруг моей левой руки.Я поднял взгляд и увидел неровную дыру в том месте, куда я пытался засунуть демонстрационный сейф с гранатой. В комнате все еще висела паль, и мое лицо было потным. Я вытер лоб тыльной стороной правой руки, но когда посмотрел на руку, она была вся в крови.
Теперь вокруг меня собралось больше сотрудников. Я видел, что все они шевелят губами, но по-прежнему не мог их слышать. Я попытался встать, но мое тело весило тысячу килограммов.
Джанет сделала свободной рукой движение, показывая, что я должен оставаться на месте. Затем начала снимать с себя блузку. Когда Джанет сняла блузку, я не мог не восхититься упругой грудью третьего размера в белом бюстгальтере. Однако мое любование было кратковременным, так как Джанет обернула свою сорочку вокруг моей головы и лица. Духи от ее блузки заполнили мои ноздри, что было намного лучше, чем остатки пыли, что я вдыхал. Я пытался угадать марку аромата, когда потерял сознание.
***
Гул медленно покинул мою голову, и я определил, что нахожусь на какой-то медицинской койке. Вокруг моей левой руки был обернут ком снежной марли и еще один – на ноге. Рядом со мной стоял мужчина в белом халате. У него был стереотипный вид врача, и он что-то писал в карте.
– С возвращением, Рэмбо, – сказал доктор как бы между прочим, даже не поднимая глаз. – Я выковырял много осколков из вашего лица и скальпа, но все это быстро заживет.
Он усмехнулся.
– Все должно прийти в норму. Кроме того, девушкам нравятся шрамы.
Он указал на меня своей ручкой.
– Вы также потеряли пару пальцев плюс большой палец. Хорошая новость в том, что корешок большого пальца остался, и я смог пересадить большой палец на вашу руку. После некоторой реабилитации вы должны вернуть 80-85% движений этой руки.
Он поднял на меня глаза.
– Но не думаю, что когда-либо вы снова будете играть на фортепиано в Карнеги-холл.
Я был в замешательстве.
– Док, я никогда не играл на пианино, не говоря уже о Карнеги-холл.
Доктор лишь покачал головой.
– Хорошо, что кто-то воспользовался вашим галстуком, чтобы остановить кровотечение; это была быстрая мысль, и она, возможно, спасла вам жизнь.
С этими словами он повесил мою карту на стену, а я смотрел ему в спину, пока он выходил из палаты.
По другую сторону кровати я почувствовал движение и повернулся, чтобы увидеть стоящего там управляющего банком.
– Энтони, ты – сумасшедший сукин сын, – сказал менеджер, качая головой. – Я бы никогда не отметил тебя за такой трюк. Чертовы камеры наблюдения засняли все это, и оно выглядит как сцена из фильма Брюса Уиллиса «Крепкий орешек».
Он провел рукой по своим редеющим волосам.
– Знаешь, Энтони, мы все очень гордимся тобой и тем, что ты сделал... и... ну... мы все... ээ... чувствуем себя плохо из-за того, как с тобой обращались в последнее время, с разводом и все такое.
Наступило то, что, как я знаю, люди называют «неловкой паузой», прежде чем мой менеджер банка попытался сменить тему, хлопнув в ладоши.
– Конечно, ты – не единственный, кем мы гордимся.
Он указал за спину, и я увидел сидящую в кресле Джанет.
– Джанет подсунула в мешок грабителя пару пачек красителя. Дураки заглядывали в мешок, когда пакеты взорвались. Красителем покрыло их и все лобовое стекло. Идиоты потеряли контроль над машиной и врезались в магазин пончиков сrеmе Timе.
Он коротко рассмеялся.
– Придурков арестовывали почти все сотрудники правоохранительных органов округа, которые там были.
Я попытался улыбнуться, но мое лицо отказалось смеяться.
Повернувшись к Джанет, управляющий банком сказал:
– Джанет, я должен вернуться в старую соляную шахту. Вы присмотрите за Энтони, не так ли?
Схватив меня за плечо, он продолжил.
– Возьми столько времени, сколько понадобится, Энтони. Банки выписали счет по этому делу. Мы все очень тобой гордимся.
Джанет подождала, пока менеджер банка уйдет, прежде чем заговорить:
– Твои дети с моими с няней. Не волнуйся, они веселятся, наслаждаясь славой отпрысков местного «героя».
Джанет встала и закрыла дверь комнаты, прежде чем подойти к моей кровати. На ее лице появилась полуулыбка, прежде чем она сказала.
– Сцена из фильма «Крепкий орешек», Энтони? – Она указала пальцем на меня. – Скорее «Тупой и еще тупее». Ты же знаешь, что это была вспышка, а не настоящая граната...
– М-84 граната со вспышкой. – Я прервался, когда все встало на свои места. – Стандартная граната весом триста грамм, обычно начиненная пиротехнической смесью окислов магния и аммония.
Джанет покачала головой.
– Не знаю, как насчет этого, но если бы ты не стал «Человеком действия», мы бы вышли из этого просто с кучей болячек в ушах.
Я снова посмотрел на марлевый снежок на своей руке, прежде чем заговорить.
– Правда, взрыв в банковской ячейке превратил неопасный взрыв в настоящую бомбу.
Логически я понимал, что моим намерением не было подвергать всех опасности, но все равно чувствовал себя дураком.
– Прости, Джанет, я вовсе не хотел, чтобы мои действия поставили под угрозу банк или его сотрудников.
Джанет улыбнулась.
– К черту банк; это – лучшая реклама, которую они получили за долгое время. – Она поцеловала меня в губы. – Кроме того, ты – мой личный герой. Ты же не думаешь, что я просто так снимаю для кого-то свой топ?
Джанет стерла помаду с моих губ.
– Ты заслуживаешь того, чтобы заставить этих людей пожалеть из-за за их поведения. У меня все еще есть друзья в департаменте шерифов. Все считают, что ты спас нас от настоящей бомбы. Они не станут отрицать, что это был взрыв, но и не признают этого.
Я указал на нее своей здоровой рукой.
– Но, Джанет, когда дело дойдет до суда, все всё узнают.
Она рассмеялась.
– Эти два дурака уже согласились на сделку о признании вины. Они никогда не признают, что там была вспышка. Их репутация в этом заведении будет намного лучше, если все будут думать, будто они были в большом выигрыше. Использование петарды-переростка во время уголовного преступления – это не совсем то же, что и «Вооружен и очень опасен». Наслаждайся своим статусом героя. Черт, ты даже можешь стать главным маршалом на городском параде в этом году.
Я пожал плечами, это казалось нечестным, но меня это уже не волновало.
Джанет сжала мое бедро.
– Кроме того, ты должен мне блузку. Банк должен тебе вознаграждение, и я намерена его получить.
***
Мне так и не удалось купить Джанет ту блузку, она даже отклонила мое предложение о половине вознаграждения. Мои дети почти жили в доме Джанет во время моего пребывания в больнице, и она отказалась брать деньги на расходы.
– Положи все обратно, Энтони, – сказала мне Джанет, когда я пытался навязать ей наличные, когда она забирала меня из больницы. – Два мальчика занимают друг друга, а твоя дочь – девочка, которую я всегда хотела.
Я знал, что лучше не спорить, но мысленно уже прикидывал, как вложить деньги в фонд колледжа для ее детей. Когда мы повернули за угол к дому Джанет, я удивился, увидев припаркованный перед ее домом длинный лимузин.
Еще больше я удивился, увидев мою бывшую жену Доун и еще одну женщину, стоящих на крыльце.
Джанет пробормотала: «Где-то деревня ищет своего идиота», после того как припарковалась и помогала мне выбраться с пассажирского сиденья.
Доун и строгая женщина держались на крыльце, пока Доун помогала мне подняться по дороге.
– О, Боже! – воскликнула Доун, протягивая ко мне руки. – Я приехала, едва смогла договориться о самолете и лимузине
Когда она разжала объятия и отступила назад, чтобы посмотреть на меня, я увидел, как что-то мелькнуло в ее глазах.Я никогда не был приверженцем всего этого движения за здоровье. В отличие от большинства недавно разведенных мужчин, я не стал бросаться в экстремальную программу физических упражнений. Это плюс малоподвижный характер моей работы сделали меня «запасным колесом».
– Ну, Энтони, не беспокойся, – сказала Доун, ткнув пальцем мне в живот. – У меня есть новая диета, которая скоро приведет тебя в боевую форму.
Я был не в настроении слушать вегетарианскую лекцию Доун.
– Индустрия диет – единственная прибыльная отрасль, продающая продукт с 98-процентным процентом неудач. Подавляющее большинство людей, даже если они сбросили сотни фунтов, через пять лет набирают все фунты обратно, кроме семи. Кроме того, я уже в боевой форме; я слишком толстый, чтобы убежать от любой драки.
Доун попыталась рассмеяться.
– Очень смешно. Ну, немного ходьбы и упражнений дадут тебе новую здоровую жизнь.
Моя рука пульсировала, и я устал.
– Доун, если бы ходьба и езда на велосипеде были полезны для здоровья, почтальоны были бы бессмертными. Кит плавает весь день, ест только рыбу, пьет воду и толстеет. Кролик бегает, прыгает и живет всего пятнадцать лет. Черепаха не бегает, ничего не делает, но живет до 450 лет. А теперь скажи мне еще раз, почему я должен заниматься спортом?
Доун посмотрела на Джанет, стоящую рядом со мной.
– Теперь я понимаю, откуда у тебя такое созависимое отношение к отсутствию физических упражнений. – Я думаю, Доун делала замечание по поводу пухлых бедер Джанет.
Глаза Джанет сузились, когда она огрызнулась:
– Знаешь, есть много доказательств того, что женщины, носящие несколько лишних килограммов, живут намного дольше, чем худые сучки, считающие килограммы и избивающие до смерти женщин, имеющих лишний вес.
Строгая женщина рядом с Доун подалась вперед, чтобы протянуть руку.
– Здравствуйте, Энтони, я – публицист Доун. Мы все взволнованы этой возможностью...
Доун перебила ее:
– Какое прекрасное завершение моей истории! Я тебя выхаживаю, и мы снова становимся семьей!
Публицист кивала головой как кукла.
– Канал «Лайфтайм» был вне себя от радости, когда мы им это предложили. Возможно, мы даже сделаем из этого сериал.
Доун протянула мне руку.
– Это может означать большие деньги и славу для меня... то есть для нас!
– Нет, – сказал я четко и спокойно.
– Что? – в унисон ответили Доун и ее публицист.
– Нет, – повторил я. – Какая часть «Нет» была неясной?
Публицист начала минимизировать ущерб.
– Энтони, я на вашей стороне, поэтому вам нужно прислушаться к Доун.
Я покачал головой.
– Неважно, о чем идет дискуссия, всегда найдется кто-то на твоей стороне, кого бы ты хотел видеть на другой стороне.
Публицист вела себя так, будто я ничего не говорил.
– Я знаю, что вы недавно пережили травму и, возможно, не совсем хорошо соображаете. Я думаю, что недавняя травма головы, а также шок от вашего с Доун недавнего... расставания могли помутить ваш рассудок. Вам нужно все тщательно обдумать. Такие возможности редко стучатся в вашу дверь.
Джанет взяла меня за руку, чтобы помочь мне направиться к двери, а затем повернулась, чтобы поговорить с публицистом:
– В таком случае вам лучше предварительно звонить, прежде чем приходить к нам. Мы бы не хотели смущать вас возможностью стучаться в дверь.
Доун прыгнула передо мной.
– Энтони, СТОП! Что ты делаешь? Нам нужно быть вместе. Я нужна тебе. Ты ведь знаешь, что никогда больше не найдешь никого похожего на меня.
Я долго смотрел на нее.
– Доун, это заявление не имеет смысла. Ты мне даже не нравишься, зачем, во имя Бога, мне искать кого-то, даже отдаленно похожего на тебя?
Доун попробовала другой способ.
– Будущее уже не то что раньше, Энтони, – я поморщился от этого заявления, когда она продолжила. – Это будет книга-бестселлер и национальное телешоу. Ты действительно хочешь, чтобы тебя описали как злого мужа? Ведь если я сойду с этого крыльца, то когда закончу эту историю, даже собака будет тебя ненавидеть.
– Это неверно, Доун. Собаке будет все равно.
Доун повернулась к Джанет.
– Ты одна из этих верующих в Библию. Разве в Коринфянах или Бытие нет ничего о прощении или о чем-то подобном, что ты могла бы использовать, чтобы помочь мне здесь.
Джанет отпустила мою руку, чтобы повернуться лицом к Доун и ее публицисту.
– Ну, у меня нет библейских стихов, чтобы помочь тебе, но есть стих, который может помочь Энтони. – Она посмотрела на Доун и указала рукой в сторону улицы. – Убирайтесь из моего дома!
Джанет повернулась и подмигнула мне.
– Это из Исхода.
Доун и публицист были ошеломлены.
– ТЫ не можешь так со мной разговаривать! – Доун заикалась.
Джанет продолжала вести меня к двери, говоря, не оборачиваясь.
– Я бы выстрелила вам обеим в голову, но это будет просто рана на теле.
Доун проболталась.
– Посмотрим, что скажет шериф о твоих угрозах!
На этот раз Джанет обернулась, протягивая свой мобильный телефон.
– Дядя Боб, шериф города – номер 6 на быстром наборе.
Когда Доун и публицист не взяли трубку, Джанет продолжила:
– У меня есть заряженное ружье двенадцатого калибра, три с четвертью гектара земли и лопата. НЕ шути со мной или людьми, которые мне не безразличны.
Я прохромал через дверь, и Джанет закрыла ее за мной.
***
Книга Доунс быстро оказалась в мусорной корзине, а ее фильм... ну, если и есть что-то ниже, чем неудачный с точки зрения проката, то это он.
Пятнадцать минут славы Доун быстро закончились, однако, к ее чести, она старалась видеться с детьми, когда это вписывалось в ее график. Об уровне карьеры Доун можно было судить по виду транспорта, на котором она приезжала в гости. Лимузины уступили место городским машинам, потом такси, потом общим маршруткам. Доун по-прежнему была силой природы, при каждом визите она привозила подарки и рассказывала о «проектах в разработке». В последний раз Доун приезжала в город в компании стареющего немытого актера за рулем старого побитого «Мерседеса». Мой сын застал последнюю работу Доун, какое-то плохое низкобюджетное реалити-шоу на четырехзначном канале нашего кабельного телевидения. Джанет прокомментировала, что Доун страдает от «Vарidоus Lооkаtus».
– Что это такое? – спросил я.
Джанет объяснила:
– Vарidоus Lооkаtus – это изнурительное состояние, заставляющее страдающих им искать известности без радости от свершений. Часто страдальцев находят блуждающими по малоизвестным кабельным каналам в ночное время. В конце концов, они остаются безвестными, лишь изредка появляясь в рекламе средств личной гигиены или обратной ипотеки. Доун заслуживает нашего сострадания и семи секунд нашего внимания.
Дети посчитали это забавным, поэтому я не думаю, что Джанет была серьезна и что Vарidоus Lооkаtus – это реальное медицинское заболевание.
Я был приятно удивлен, когда познакомился с братом Джанет. Он тоже был «аспи». Это многое объясняло в ее понимании. В конце концов, мы с Джанет стали встречаться. Это был логичный шаг, поскольку у нас было так много общего, а объединение наших семей и ресурсов позволило нам вести образ жизни среднего достатка. Дети любят Джанет, и я тоже. Черт возьми, меня даже пригласили ехать на главной платформе на параде в День Основателей!
Люди думают, что для того, чтобы быть богатым, нужно иметь деньги. Я же понял, что у богатого человека не всегда есть деньги. Важно не то, что у есть вас, а то, кто с вами.
Особая благодарность Дэйву Т. за его неустанные усилия по редактированию. Благослови Господь его терпение. Все и всякие ошибки здесь – мои.
Павел пишет:
Хороший рассказ. И мальчика хорошо солдат завафлил. Меня бы так.Оскар Даша пишет:
Люблю, когда меня используют мужчины для удовлетворения как "девушку"... В обычной жизни выгляжу обычным парнем с тонкой фигурой. Любовники говорят, что моя попа симпатичнее, чем у многих женщин и сосу лучше всех ;)monkey пишет:
Хотелось бы носить такой пояс рабаsoska10lll пишет:
Класс.🎉🎉 Первый раз я в лагере у Саши стал сосать член. Мне член его нравился толстый и длинный. Саша все хотел мою попу на член. Но я сосал . При встрече через два года на этапе Саша узнал меня и сказал что я соска . Он первый меня имел. Сначала я у него отослал. Потом он поставил меня раком и ...1 пишет:
Как будто одноклеточное писало...фетиш пишет:
Как пахнут трусики твоей девушки, ее сестры и Наташи? Запах сильный или слабый? Какой вкус у ваших выделений? Какая грудь, размер, форма? Какого размера и цвета твои соски? Какие у них киски?Мики пишет:
Рассказ мне понравился но он очень короткий ,только начинаеш проникнуть в нём как уже заканчиваеться . А мои первыи кунилингус ,я сделал жене ,у неё тоже был первыи ,и жена даже не знала про кунилингусе . Инициатором был я ,это произошло на месяц после свадбы ,я даже не предупредил жену об этом ...Mihail пишет:
Ну правда сказать рассказ совсем не понравилься ,извините за мой выражений ,но я всётаки скажу ,эту суку жену мало убивать если не любиш своего мужика разводись сним и наиди себе другого ,не надо развратить мужа и издиваться и унежать его так ,из хорошеного парня сделала тряпочку ,наиди себе ...Mihail пишет:
Мне очень понравилься рассказ ,я медлено прочитал веси рассказ как послушныи малчик ,а ведь у меня уже 57 лет ,но у меня ерекция ,как у молодого парня ,и не впускаю сперму быстро ,могу секс делать с тремя женщинами один чяс без проблем ,но у меня есть одно проблема ,вернее у жены есть, она совсем ...Mihail пишет:
Мне понравился расказ ,сколько бы небыло бы им хорошо но я дуиаю ,что не надо любимому человеку изменять,потомушто измениш перед свадьбои сёравно считаеться что она своего парня сразу же сделала его рогоносецом .PaulaFox пишет:
КлассКсения пишет:
Интересно.я тоже люблю походит голенькой по даче, а так же в общественных местах, надев на себя тоненькие прозрачное платье или в мини юбке, конечно же без трусиков и под ручку с мужем. Стати к этому муж меня и приучил за, что я ему и благодарна!