Ассоль — 2

(рассказ — быль)

Наша молодая пара (соседи по квартире) Валда и Балдис — выходцы из Прибалтики. Стройные,, подтянутые, модно одетые, с постоянной снисходительной улыбочкой ко всему окружающему, они производили впечатление иностранцев, случайно забредших в наш удаленный военный гарнизон, где единственным местом всеобщего общения был матросский клуб. Тут, на втором этаже, в малом зале, собирались иногда и семьи молодых офицеров, чтобы потанцевать, продемонстрировать наряды местных модниц и помечтать о переводе в Питер. Мужчины, у стойки, потягивали втихаря коньячок, привезенным очередным счастливцем из отпуска, а женщины угощались шампанским у столиков, того же происхождения.

Ну, как там Питер? — спрашивала очередная пара, входящая в зал, которая за неимением благородного напитка приносила в дамской сумочке бутылку огненного первача местного разлива.

Стоит град Петров. Куда же ему деться, — отвечал отпускник, вытаскивая из сумки очередную бутылку «благородного» напитка.

Слыхали очередной анекдот? — вдруг раздался голос бывшего отпускника.

Ну? — подвигались к нему любопытные, жаждущие услышать кое-что сальное.

Так вот. Заходит заместитель командира части по воспитательной работе вечером в комнату отдыха личного состава, где матросы во главе с со старшиной роты смотрели телевизор. Шел футбол. Громче всех восторгался игрой мичман, который громко воспринимал каждый забитый гол.

Любите футбол? — спросил зам, подскочившего со стула мичмана.

Так точно товарищ капитан второго ранга, — вытянулся тот.

А какая команда вам больше все нравится?

Рота! Подъем! — истошным голосом заорал мичман.

Вокруг снисходительно заулыбались, разочарованные мужики, что не услышали желаемой сальности. А женщины вообще не среагировали, так как анекдот не касался их интересов.

Валда и Балдис вообще ничего не слышали, так как медленно топтались на месте, плотно прижимаясь друг к другу, под тихие звуки старомодного танго. Валда, яркая блондинка с голубыми глазами, обладая мастерством женских причесок, иногда, по вечерам принимала на дому жен даже самых высоких начальников гарнизона, и ее заработок зашкаливал, не в пример той зарплате, которую она получала в одном из отделений госпиталя тыла базы. Приезжая из очередного отпуска, Валда щеголяла в самых модных костюмах и платьях на зависть всему женскому коллективу гарнизона Правда, самым высокопоставленным женам она тоже кое что привозила, не беря с них денег, поясняя, что это подарок, что позволяло ей гарантировать неприкасаемость мужа со стороны самого высокого и грозного начальства. Вообще об этой паре ходили разные слухи

А дело было в том, что после окончания первого курса военно-морского института, Балдис в форме моряка с двумя «галочками» на рукаве, приехал в свой небольшой прибалтийский городок на побывку к родителям, а девочка-подросток из восьмого класса увидела его и, конечно, влюбилась. Балдис не придал этому особого значения и даже не приглашал ее потанцевать на местной танц-площадке, что злило девочку еще больше и она дала себе клятву, что этот заносчивый курсант обязательно будет ее капитаном Греем, который тоже увезет ее отсюда на корабле с алыми парусами. Время шло. Она закончила школу, расцвела, как майская роза, мужчины то и дело бросали на нее призывные взгляды, но девушка держала данное самой себе слово и всех отшивала. Когда об этом узнал Балдис, он только снисходительно фыркнул, подумав: «Дуреха. Быть тебе вечной холостячкой». Но он не знал Валды. У нее был настойчивый, целеустремленный характер, и когда он уже в форме лейтенанта опять приехал в отпуск и встретил ее на танц-площадке, то своим глазам не поверил: перед ним стояла красавица-девица, которую еще никто из мужчин ни разу не целовал. И тут лейтенант решил, что от судьбы капитана Грея ему никак не уйти и сделал ей предложение стать его женой. Гуляли всей округой на их пышной свадьбе. Так эта девушка получила прозвище «Асоль-2».

Время шло, Валда держала себя приветливо со всеми, но никогда не соглашалась на закрытые вечеринки в тесном кругу, даже при отсутствии мужа. Это вызывало недовольство со стороны местных Дон-Жуанов, мечтающих полакомиться женщиной недотрогой, и одобрение со стороны серьезной части женского общества, которое на глазах у всех стояло за серьезные семейные отношения и никаких флиртов на стороне, что, как привило, только создавало видимость приличий. И вот как-то раз, когда я тяжело поднимался на наш третий этаж, утомленный напряженной работой в своей части, где я был командиром, на которого, как правило сыпались все шишки за недоработки его подчиненных, и на больших разборах начальство топало ногами и грозило словами типа; «Для вас уже последний звонок прозвенел!», вдруг столкнулся на нашей площадке с заплаканной соседкой. Та мельком глянула на меня и захлопнула свою дверь чуть ли не перед самым моим носом.

«Что это с ней? Неужто кто-то обидел нашу замечательную соседку? — подумал я, переступая порог собственной квартиры.

Раздевшись и помывшись, я уселся к столу, который уже был накрыт, и моя Людмила уже ждала своего мужа, задумчиво уставясь в тарелку.

Что происходит? На тебе лица нет, мать, — положил я руку на плечо жены.

Да, так, ничего, — ответила та, а сама всхлипнула и отвернулась. После длительной осады крепость молчания была взята почти штурмом. Оказалось, что это именно от нас только что упорхнула соседка, так расстроив мою жену.

Ты представить себе не можешь, отец! Надо же было такое придумать?! У меня язык не поворачивается все тебе рассказывать, — всхлипнула жена.

А ты не все рассказывай, а поясни главное, — посоветовал я, приветливо улыбнувшись и потрепав ее по покрасневшей щечке.

А — главное вот это? — она протянула смятый комочек. Я развернул и увидел ее носовой платочек. Он точно принадлежал моей жене, она помечала их вышитой буквой «Л».

И что же здесь кроется? — не понял я.

Страшное оскорбление твоей жены...

Не понял. Что же здесь оскорбительного?

Эта дура, — кивнула она в сторону соседской квартиры, — сказала, что нашла его в кармане брюк своего мужа.

Твой платок?

Именно! — всплеснула руками жена.

И как же он мог попасть в карман брюк чужого мужчины?

Я тоже спрашивала ее об этом.

И как она объяснила.

Сказала, что это вещь док, подтверждающий мою измену тебе, а ему, что он наставляет ей рога...

Что за чушь?

Не такая это и чушь. Говорит, что она в своей лаборатории в госпитале провела экспертизу этой тряпочки. И она обнаружила на нем следы помады с моих губ и его сперму. Представляешь!?

Выходит, что ты делала ему минет, а он взял и брызнул тебе кое-чем в рот...

Во! Она так и сказала...

За время нашей совместной жизни на тот период я хорошо изучил характер и манеру поведения своей жены. Если она что-то настойчиво и эмоционально доказывала со слезами на глазах, то следовало считать, что событие действительно было, и ее камуфляж явно излишен. Мы договорились в таких ситуациях говорить только правду для принятия правильного решения. Тем более, она знала, что мое решение всегда будет принято в ее пользу. Жена хорошо усвоило мое правило взаимоотношений супругов в экстремальных вариантах, которые никогда не приведут к распаду семьи. Она понимала, что она сама и дети — это то самое святое, которое мной никогда не будет разрушено такой несерьезной причиной, как супружеская неверность. Поэтому она опять всхлипнула и, потупив взгляд в строну, ждала моего приговора.

Тэк-с! Моя хорошая. Где и когда это произошло?

Здесь, — кивнула она в сторону дивана...

Когда?

Неделю назад. Вы все были на совещании у командира базы...

Подробнее...

Балдис только вернулся из командировки, дети были еще в садике, а я забежала, чтобы вернуть ему ключ от ...