Эмбер из арканзаса. часть четвертая: посвящение и возмездие

Не знаю, сколько времени я шла по болоту — голая, босая, уставшая и разбитая. До сих пор не понимаю, как мне удалось не провалится в трясину, не попасть на корм аллигатору, не наступить на ядовитую змею. Я брела — бесцельно, бездумно, каждую минуту ожидая, что ноги мне откажут и я повалюсь в жидкую грязь. Но к вечеру я неожиданно ступила на твердую землю, выходя на узкую тропку, петляющую меж стволов кипариса. А вскоре впереди засветились огни деревни.

Старик-каджун*, встретившийся мне первым чуть не пальнул с испугу из дробовика. Его можно было понять — идущая со стороны болота голая девица с безумным взглядом наверняка походила на особо мрачный персонаж местного фольклора. Но при виде направленного на меня дула силы вконец оставили меня и со слабым стоном я распростерлась у ног изумленного каджуна.

*Каджуны, кажуны — потомки французских колонистов в штате Луизиана.

Очнулась я на мягкой кровати, укутанная с головы ног теплым одеялом. Вскоре в комнату зашел тот старик, а с ним — милая пожилая женщина с серебряным кофейником в руках. Завидев, что я очнулась, они начали отпаивать меня кофе с бренди, так что я скоро согрелась и смогла прийти в себя.

Подобравшие меня супруги Рене были одинокой парой, проживавшей на окраине каджунской деревни. Их дети давно выросли и уехали в город, так что ухаживали они за мной как за внезапно нашедшейся внучкой. Они были рады оставить меня подольше, но я чувствовала, что и так обременила добрых стариков. Супруги Рене дали мне одежду и обувь, немного денег на дорогу и посадили на ближайший автобус до Нового Орлеана — старую развалюху, совершавшую рейс по местным деревням раз в два дня.

Мне было боязно возвращаться в Новый Орлеан — слова Питера Бушера еще звучали эхом в моих ушах. Но делать нечего — я не видела иного пути обратно, кроме того, каким прибыла сюда. На последние баксы я взяла такси и добралась до Миссисипи. Уже стемнело и набережная выглядела так же как и в первый день моего приезда сюда — море огней по обеим берегам, огромные суда, перекликающиеся протяжными гудками, звуки джаза из плавучих кафе и ресторанов. Но сейчас это волшебное зрелище уже не вызывало во мне благоговейного восторга — только горечь и ненависть. Я уже знала жуткую изнанку этой сказки, видела кошмарный оскал голого черепа за нарумяненной маской. И теперь я всем сердцем ненавидела этот Черный во всех смыслах город.

Вдруг я увидела среди огромных судов небольшой кораблик, с трудом тянущий огромную баржу. Над ним плескалось по ветру хорошо знакомое мне полотнище.

— Эггей! — что есть силы заорала я, размахивая руками — Ник! Рауль! Это я, Эмбер!

И широкая улыбка расплылась по моему лицу, когда я увидела, как нос буксира начал разворачиваться к берегу

Поначалу они пытались растормошить меня, как-то развеселить, но быстро оставили эти попытки, заметив, что каждый вопрос причиняет мне боль. Я только намекнула, что то, что со мной произошло, связано с изнасилованием и после этого, обнаружившие необычайный такт ребята не стали тащить меня в постель. И хотя я несколько раз все же переспала с обоими, в целом они мне не докучали. Целыми днями я отсыпалась в кубрике, а ночью выходила на палубу, иногда болтая с Ником или Раулем, но чаще просто стояла у борта и смотрела на проплывающие передо мной огни городов и плещущиеся волны Миссисипи. И с каждым пройденным нами километром, с каждым новым днем я чувствовала себя все более живой.

Я возвращалась домой!

Перед тем, как нам расстаться парни дали мне денег, чтобы я смогла уплатить залог за свою машину. Взяв ее, я поехала в Озарк. Шоссе вилось меж холмов и густых деревьев, меж которых мелькали уединенные фермы и небольшие магазинчики. Затем я свернула на проселочную дорогу, все глубже уходящую в здешнюю глушь. Большие дубы обступали дорогу, словно лесные великаны, тянувшие ко мне свои лапы-сучья, меж зарослей то и дело мелькали силуэты лесных обитателей.

Уже темнело когда я увидела старую добрую ферму Марш. Странное чувство охватило меня — еще недели две назад я готова была отдать все лишь бы вырваться отсюда. А сейчас ничего не наполняло мое сердце большей радостью, чем лицезрение старого дома с покосившимся забором и заросшим огородом. Я завела машину в гараж и взбежала по ступенькам. Достала ключ из-под провалившейся доски под порогом и вошла внутрь.

На мебели и на полу лежал толстый слой пыли, кое-где по углам прятались разбегающиеся тараканы, но в целом все было таким же, каким я его и оставила две недели назад (а казалось — целую жизнь). Однако мне было не сентиментальных воспоминаний — надо мной довлел неоплаченный долг в Новом Орлеане и мне не терпелось скорей рассчитаться.

Но прежде стоило перекусить. Перед тем, как ехать сюда я купила пару упаковок чипсов и банку «Кока-колы», но сейчас мне хотелось чего-то более существенного.

Очень медленно я подошла к холодильнику. Он еще урчал — перед отъездом я оставила его включенным. Медленно я потянула дверцу морозилки. С глухим стуком ударился о пол кусок мороженого мяса. Мои губы невольно расплылись в улыбке.

— Ну, здравствуй дядя Джим, — сказала я.

Вскоре я сидела за столом, а за моей спиной скворчала сковорода с аппетитным жарким. Я же, поставив на стол банку с пивом, просматривала книги и тетради, принесенные с чердака. Замирая от сладкой жути, я перелистывала страницы, до боли в глазах всматриваясь в потемневшие рисунки и чертежи.

Эти черные ублюдки на юге, возомнили себя самыми великими колдунами в Америке. Но чем была их сила, как не убогое фиглярство, по сравнению с тайным знанием в незапамятные времена рожденным в самых древних и темных углах Европы и сохраненное в здешней глуши?

Об этом я думала и пару дней спустя — на старом заброшенном кладбище, раскинувшемся в ложбине двух лесистых холмов. Могилы тут давно заросли бурьяном, кресты сгнили от сырости и только каменные надгробия, проглядывающие сквозь густые заросли, да разверзавшиеся в самых неожиданным местах провалившиеся ямы напоминали, о том, что здесь было раньше. По легендам здесь хоронили своих мертвецов еще индейцы. Последнее погребение состоялось еще в конце девятнадцатого века, но и поныне об этих местах говорили... всякое. Ходили слухи, что именно тут ведьмы Озарка заключали сделки с демонами, духами и самим Дьяволом. Именно здесь я надеялась обрести оружие для мести своим обидчикам.

Но для этого я должна была сжечь за собой все мосты.

В небе уже всходила полная Луна, залившая окрестные холмы бледным светом. Я повернулась так, чтобы мне светило в спину и достала из-за пояса бабушкин кольт. Старый, времен чуть ли не первых поселенцев, он и по сей день был безотказным оружием в умелых руках. Он был заряжен семью серебряными пулями, отлитыми кем-то из колдовских предков Маршей. Прикусив губу, я завела руку через левое плечо и семь раз выстрелила в Луну, наугад. При этом я громко читала «отче наш» задом наперед. Выпустив последнюю пулю, я три раза выкликнула Имя, вычитанное мною в колдовских тетрадях Хелен Марш. После я замерла, боясь и желая того, что должно случиться.

Ветер задул сильнее и в его голосе слышался приглушенный шепот, стоны, мольбы, проклятия. В воздухе появились клубы белого тумана, сгущавшиеся с каждым мгновением. Я помотала головой, прогоняя наваждение — словно белые привидения сновали передо мной и я уже не знала вправду ли это туман или духи мертвых поднялись из забытых могил. Оглушительно орали козодои и большие «рогатые» совы бесшумно сновали в ночном небе, охотясь за летучими мышами.

Откуда-то раздался протяжный вой и вслед за ним — шорох крыльев в вышине. Веяло от этого негромкого звука запредельной жутью, перед которой меркли ужасы луизианских болот. Меня обдало космическим ...