Д. р.

Вова яростно чистил картошку. Делать ему это приходилось два раза в год. На 8-е марта и 16 ноября. Ещё его ожидала так ненавистная селёдка. Её тоже приходилось чистить два раза в год. Перебинтовав второй порезанный палец, мужчина вновь принялся за так ненавистное ему занятие. Резко зазвонил телефон. Чистильщик, соскочив с табуретки, споткнулся о кухонное ведро. То опрокинулось навзничь, рассыпая вокруг себя очистки и скорлупу от отварных яиц. Поскользнувшись на предательски подстелившейся банановой кожуре, Вова основательно приделался лбом о кухонный шкафчик. Взвыв по-бизоньи, несчастный проследовал в комнату, потирая ушибленное место. Телефон перестал звонить. Трижды чертыхнувшись, кухонный работник отправился обратно.

Ему удалось сделать ровно три шага. Телефон зазвонил снова. — Да! — Сильно сжав зубы от злости, — ответил несчастный. — Мася, как ты там? — заливисто смеялись по ту сторону трубки, — готовишь? А я такая пьяная! Ха-ха-ха, — не слушая и не слыша ответа, клёкотала мобилка, — я приду не одна, с подружками... — связь разорвалась. Вова взял аппарат в правую руку и сильно размахнулся, чтобы расхвостать ненавистный агрегат о стену... но передумал и положил в карман шортов.

Дочистив картошку и помыв по третьему разу пол, мужчина принялся за селёдку. Та, ни в какую чиститься не хотела и всё время норовила выскользнуть из рук. Подняв в пятый раз ненавистное животное с пола, Владимир, издав боевой клич: «Сдохни сволочь! Сдохни!», содрал с неё всю шкуру и повыдёргивал кости. Укрыв кусочки селёдки шубой и тщательно намаянезив, повар принялся за зимний салат.

Перебинтовав четвёртый палец на руке, Володя решил основательно приложиться к бутылке коньяка, дабы утихомирить боль в пальцах. Пока он прикладывался, Марсик, прекрасное создание кошачьей породы, попытался стащить здоровенный шмат докторской обезшкуреной колбасы. Ему это удалось. Ворюга был пойман в своём домике, где пытался увеличить свои зимние запасы. Тщательно отмыв мясное изделие, повар продолжил резать пальцы, шинкуя ненавистный салат.

Время подходило к шести вечера, когда всё было готово. Стол раздвинут, на нём красовались разноцветные бутылки и цветы. Разнообразные салатики и нарезки соседствовали с фруктами и напитками . Почувствовав себя величайшим героем всех времён и народов, Вова, с чувством исполненного долга отправился переодеваться. Скрежет ключа в замке и глухие удары по двери, явились предзнаменованием прихода гостей. Володя ускорил переодевание. В прихожей послышался шум. Весьма схожий с падением тела.

— Во-о-вочка! Иди скорее сюда! — кричала, запинаясь его жена Вика, — Аня упала.

В коридоре расхриставшись во весь рост лежала Аня, вероятно подруга его жены. Один сапог на её ноге отсутствовал, и она пьяненько улыбалась, всем своим взглядом требуя дээровской помощи

Вове, вдруг захотелось содрать их в одночасье, и засадить ей то, что обычно в таких делах засаживается. Но парню пришлось сдержаться и, не подавая вида, он предложил необходимую помощь. Общими усилиями удалось стащить с неё второй сапог. При этом оставшиеся на ногах девушки падали по переменке, причём Вика преуспела на этом поприще на много многократней третьей подруги Ольги. Наконец, Анна была водружена на диван в спальне, Оля и Вика усажены за стол.

Владимир встал. Наполнив шампанским, бокалы девушек он начал говорить тост. Он восхвалял красоту и молодость своей жены, желал ей здоровья и счастья и много, много... Но ему не дали договорить.

— Да давайте выпьем уже! — Перебила Оля и, сильно отклонившись назад, стала медленными глотами пить вино. На последнем глотке она отключилась, и стул с его посетительницей с огромным грохотом и треском повалился назад. Развалившись на составные части, он дал простор для спального ложа женщине. Та, свернувшись калачиком, внезапно громогласно захрапела. — А чё? И правда. Давайте выппем, — сказала Вика и завалилась лицом в зимний салат, аккуратно разложенный на её тарелке. — Давайте, — сказал Вова, наливая из початой бутылки водки полный стакан.

Аккуратно проглотив обжигающую жидкость, парень закусил это дело огурцом. После третьего, уложив Вику на полу рядом с Олей. Он притулился чуть поодаль. С радостными мыслями, что праздник удался, он тут же уснул.

— 2 —

Утро принесло прохладную свежесть и сильную боль в голове... Точнее на голове. Сбросив с лица белую тряпочку, кою он использовал в качестве защиты от лучей утреннего солнца, Вова попытался приподняться. — Ах, вот вы где! — Раздался голос где-то очень высоко, принадлежавший вероятно Анечке, — это моё! — вырывая из рук несчастного свои трусики, созналась девушка.

Приоткрыв один глаз, парень силился озреть окрестности. Ему это не совсем удавалось. Влага, наполнившая полуоткрытый обозревательный предмет, превратилась в качественную линзу для дальнозоркости. Но он ничего не видел ни вдаль, ни в близь. Открыв второй глаз, он никак не мог сообразить, почему находится на полу под столом. Как он туда залез, Вовчик не помнил и уж тем более зачем. Ощупав голову и убедившись, что на ней образовались три здоровенные шишки, которые-то и доставляли внешнюю боль, помимо всепоглощающей внутренней. Он попытался выбраться наружу. С превеликим трудом ему это удалось.

Посетив туалетное заведение, мой герой направился в ванную комнату, чтобы смыть грехи свои тяжкие и хоть немного протрезвиться и притупить внешнюю боль. К внутренней следовало отнестись по другому, употребить что-нибудь внутреннее. Но это потом. А сейчас Володя распахнул настежь дверь ванной и сделал несколько шагов по направлению к вожделеемому им крану с прохладной водой. Он был тут же приостановлен дикими криками потерпевшей:

— Мерзавец! Подонок, сволочь, насильник, зараза! Мало того, что он, пользуясь покровами тёмной ночечки и моим состоянием бессилия, пытался меня изнасиловать при живой-то жене, он и сейчас беспардонно врывается в ванную, где я ничего не подозревающая пытаюсь совершить утреннее омовение... Как не стыдно ваще, — прикрыв руками и мочалкой то, что мужскому взгляду видеть не положено, тирадировалась Ольга.

Собственно одурманенный мозг начинающего алкоголика алкоголем, пропустил мимо ушей всё, кроме: «при живой-то жене». Забеспокоившись о её здоровье, он поинтересовался у Ольги, жива ли она и если в полном здравии, то где сейчас в данный момент обитается. — Они с Анечкой пошли в магаз за кофием и чаем, насупившись, ответила подруга, а ты чё припёрся-то? Насильничать поди опять? Так учти, я сейчас не беспомощна... — Та нет, — ответил Владимир, — дозволь, я голову холодной водой намочу. Обещаю, что смотреть не буду. — Насмотрелся, поди уже, ворвавшись... и тёмной ночечкой, — дозволяя мужчине основательно охолонуться, ответила женщина.

Тщательно вытершись махровым полотенцем, Володя прошествовал на кухню. Там в холодильнике он обнаружил несколько непочатых амброзий с надписями, гарантирующими, что в них плещутся средства от внутриголовного обезболивания. Ополовинив почти до половины вожделеемый сосуд, хозяин вернулся в комнату, дабы привести себя в порядок и праздничный стол. Повыкидывав более половины салатов, которые задумались, портится им или нет, он заменил их на новые, резво извлечённые из холодильника.

Посвежевшая Ольга, выйдя из ванной, принялась помогать ему, постоянно восклицая: — Какой заботливый мужчина... Мне б такого! Казалось она уже не прочь, чтобы её снасильничали. То и дело, проходя мимо парня, приобнажая то сверкающую голую коленку, то ещё что. — Оля, Вы меня, пожалуйста, не соблазняйте, — наконец не выдержал Вова, я верен своей жене... вот так-то вот. — Не очень то и хотелось, — фыркнула подруга, — впрочем не ври, пожалуйста. Сейчас она вернётся и тебе придётся держать пред ней ответ, как оказались Анечкины трусики у ...