Донор

— Нет, ты только посмотри, какая прелесть, — моя жена радовалась, то и дело притрагиваясь к округлившемуся животику своей подруги, — Не успел пацаны подрасти, а уже еще на подходе. Тошик, кого ждем? — уже она интересовалась у ее мужа, виновника этого счастливого события.

— Не знаем еще, — ответила за супруга Тоня, кокетливо выставляя свой живот, — Были на УЗИ, но сказали, что прячется. Хорошо бы, если девочка. А вы когда? Чего тянете?

Мы с женой вздохнули, вот уже пятый год, несмотря на регулярные попытки, потомства у нас не заводилось.

— Да вот, не получается... — после небольшой паузы призналась Иринка, моя жена.

— Плохо! — протянула Антонина.

— Пойдем, Тош, курнем, — предложил я Антону, поймав взгляд жены, которой хотелось поболтать со своей подругой. Мы достали сигареты и пошли подымить в беседку во дворе.

Антон и Тоня наши институтские друзья. Мы с Антоном учились на одном факультете, а девчата поступили на год позже. Мы с Тошей подружились сразу. Я предложил ему жить у меня, благо я был местный и у меня был этот скромный домишко, к тому же институт тут рядом, рукой подать, а до общежития, где дали Антону койку, полчаса езды на трамвае.

Именно Антон познакомился первым с моей женой, эту стройную брюнетку и привел он как-то к нам вечерком. Затем они заходили еще, потом приходили уже с рыжим Тоником, как любили называть Антонину. Потом я добросовестно отбил подругу у товарища, а он недолго думая, переключился на веснушчатую Тоню, все время продолжая заглядываться на Иринку. Но возможно, что именно Ирина сделала выбор, предпочла меня, так как Антон собирался возвратиться домой, подалее от этих хватов, в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов, как сочинил когда-то классик. Конечно, не в Саратов, но и недалеко. А меня уже ждала должность на местном комбинате, директор которого был моим дальним родственником.

На последнем курсе мы сыграли свадьбы. Вначале мы с Иркой, а потом и Тошик с Тоником. После чего они вместе перебрались к нам, заняв комнату, которую я уступал другу.

После защиты диплома мы устроились в городе, я на комбинат, а Иринка на станцию, а наши друзья уехали к себе, где Антон стал каким-то начальником у себя в совхозе. Там на чистом воздухе, на своих овощах и фруктах, на молоке, они сразу произвели одного ребенка, затем другого, а потом страну огайдарил Чубайс, и совхоз стал разваливаться. Земли стали скупать новые русские под особняки, с работой стало хуже и хуже, вот я получил письмо от друга, где он спрашивал, нет ли работы у нас. Директор — дядька седьмая вода на киселе долго выспрашивал меня об Антоне: кто он, как он, не стал ли у себя в деревне закладывать за воротник? Получив от меня положительные рекомендации, отрезал: «Зови!»

Я тут же отбил телеграмму

Мы накрыли стол, невдалеке топилась баня, а в холодильнике приобретала нужный градус литровая банка самогона.

Пьянка не ладилась. Тонику нельзя в ее положении, Иринка решила ее поддержать, а Антон на самом деле был к этому делу равнодушный, поднимал свою стопку только поддержать меня, но и то не пил, а только пригублял понемногу.

Мы посидели в беседке, поболтали, вспомнили студенческую жизнь, заодно я рассказал о перспективах, пообещал с утра отвести его на комбинат, показать новое место работы, познакомить с директором. Затем заглянули в баньку, убедившись, что она почти готова, и вернулись в дом.

В доме мы застали довольно пикантную картинку: посередине кухни стояла Тоня, уже в голубеньком халатике, распахнув полы, а у ее ног на корточках в таком же халатике, на корточках сидела моя жена, прислушиваясь к животу подруги. Я окинул взглядом полуобнаженную подругу. Она была великолепна. Ослепительно белый бюстгальтер охватывал ее набухшую грудь, такие же белоснежные трусики узкой полоской прятались под выпирающим животом. Иринка тоже была хороша. Она сидела на корточках, раздвинув ножки, давая заглянуть себе на промежность. Антон так и впился туда глазами. Но это продолжалось какие-то мгновения.

— Хватит, стриптиз закончен! — подвела итог моя жена, поднимаясь, Тоник запахнула халат.

Мы снова устроились за столом.

— Ребят, а может попробовать искусственное? Сейчас делают. Если что, мы поможем... — продолжая начатый разговор, предложила Тоня.

— Каким местом? — не удержавшись, схохмил я.

— Дурак! Финансово. У вас одно на уме, кобели, — участливо объяснила непонятливому подруга.

— Нет, спасибо, не надо этого — колбы, пробирки, — отказалась тоже Ирка, — Мы сами, естественным путем.

Но уже гвоздь был забит. Семечко упало в мою голову. Может и правда найти донора? И тут я усмехнулся, вспомнив старый анекдот, как толстенький маленький врач, предлагающий сперму знаменитостей, усыпил пациентку и, спустив штаны, стал сам помогать ей стать матерью: «Бельмондо, Жан Маре, кто получится, тот и получится...»

Чтобы разрядить обстановку, я скомандовал:

— А теперь обряд очищения души. Первыми идут мальчики!

Мы с Антоном собрались и пошли на первый пар. Я прихватил с собой бутылку, на что Антон меня укорил:

— Зачем? Сердце посадить можно.

— Положено! Банный день, — заметил я и прихватил начатую банку с солеными огурцами.

Парясь в бане, я не мог отметить, что жизнь в сельской местности пошла Антону на пользу. Из того молодого паренька к своим почти тридцати годам он стал настоящим мужиком. Тело окрепло мускулатурой, видимо он занимался физическим трудом. Я даже залюбовался. В такт хлопанью веником, раскачивался довольно крупный агрегат. Еще в студенческие годы, когда мы сюда водили подцепленных на танцах девчат, Тошу предпочитали, пожалуй, больше. Наверное, и Ирка бы выбрала его, если бы не его деревня. Интересно, было ли у них что, когда они гуляли? Ирка ничего не говорила, а спрашивать бесполезно, все равно не признается.

Мысли снова вернулись к предложению Тоника. А что? Отличный бы получился донор. Здоровье хорошее. Фигурой Бог не обидел. Детей хорошо строгает. На фотографиях, что нам показывали, даже можно сказать красивые.

Бред!

Я выскочил в предбанник, схватил сигарету и плеснул себе в стакан самогонки. Но не успел еще закусить выловленным огурцом, как в дверь высунулась голова Антона.

— Чудило. Развезет же. Не можешь подождать? Потри мне лучше спину.

Я прожевал огурец и вернулся в мыльню, где стал натирать ему хребет и лопатки. Потом наклонился, и уже Тоша начал ерзать мочалкой по моей спине, задевая мои ягодицы своим прибором.

О чем я думаю?

Окатившись водой, мы натянули штаны и, набросив полотенца на плечи, поспешили в дом, не забыв забрать столовые приборы.

Когда мы зашли, девчата сидели по-прежнему в кухне, Иришка делилась с подругой, положив на стол руку, а Тоник держала свои на руке моей жены. Я уловил последнюю фразу:

— ... Ещё немного и всё, будет поздно... — увидев нас, Иринка замолкла.

— С легким паром! — поприветствовали нас барышни. Мы поблагодарили.

— Как там, жарко? — поинтересовалась Тоня.

— В парилке да, а в самой баньке терпимо. Ты там не увлекайся, — посоветовал ей муж.

Девчата тоже отправились мыться.

Мы устроились за столом, налили, выпили за пар.

— Хорошо ты детей клепаешь. Все так же, жаришь? — допытывался я, уже изрядно захмелев.

— Ты что... Ей врачи запретили. Сказали, что беречься надо. Надо повременить, не дай Бог чтобы что не случилось. А уже сил нет, яйца сводит, аж уши пухнут. Хоть вручную стравливай, — Он плеснул еще. Мне полстакана, себе на донышке, на глоток.

— А налево?

— Куда? Там не успеешь ширинку расстегнуть, уже вся деревня знает. Всё на виду. Да и некого, молодежь подалась в города, не со старухами же...

— Не позавидуешь!

Мы еще потрепались, но вернулась Антонина, спрятав волосы под накрученным полотенцем, и они отправились в свою ...