Два дня свадьбы

Её жених, а с сегодняшнего дня, официальный муж, лежал на ней и занимался с ней сексом. Она старательно изображала, как ей хорошо и даже изобразила оргазм. И дышала тяжело, стонала и шептала — ещё, хорошо — и так далее. Но на самом деле, член мужа казался ей уже соломинкой в носу и совсем не приносил того удовольствия, которое она испытала сегодня, и вспомнив об этом она, вдруг, бурно кончила вместе с мужем. Потом лежала и гладила мужа, думая о своём.

Испытала она сегодня, аж два раза, и это на её собственной свадьбе, которую она так ждала, к которой готовилась.

С будущим мужем она познакомилась полтора года назад, он приехал к ним в село, как молодой специалист, по распределению, после института. Ему выделили жильё и скоро обещали новый дом, с ипотекой под минимальный процент и пятидесяти процентной субсидией, если он проработает тут три года и останется дальше тут работать. Теперь, уже её муж, был молодым врачом. Когда она с ним познакомилась, ей шел восемнадцатый год и никто не знает, почему она ему приглянулась, но он стал ухаживать за ней, дарил цветы, что в сельской местности было диковинкой. После полу года ухаживаний, она сдалась и провела с ним, свою первую в жизни ночь с мужчиной. Он был счастлив, что ему досталась девственница. А она отдавалась ему, но всё время думала, — что такого в этом сексе, когда после каждого раза, она уходила в баню, смыть с себя его сперму и доводила себя до оргазма рукой. Но всеми силами старалась, чтобы он не сбежал от неё и женился. Смотрела порнофильмы и, как в них показывали, стонала и изображала, что ей хорошо, а потом привычно, рукой доводила себя до оргазма. Но сегодня, в день её свадьбы произошло нечто, что дало понимание, что такое секс и что такое женский оргазм во время секса.

Свадьба была в самом разгаре, она выпила с женихом сегодня, чтобы не нервничать. Народу было много, в селе люди гуляли весело и шумно. Был и белый танец, и традиционное пускание по гостям её туфельки, куда гости засовывали деньги, и разборки на улице, а сейчас все просто веселились, пили, периодически крича горько и заставляя их целоваться. Но почему то никто не предпринимал сделать попытку ещё одной, традиционной забавы, украсть невесту.

Свадьба была в доме её родителей, где она выросла, вместе с братьями. Дом был большой, родителям он достался по наследству, а прадед был когда то председателем колхоза — миллионера. Дед сумел сохранить и даже приумножить наследство и вот её родители тоже старались. Был большой двор с хозяйственными постройками, держали скот, свиней, различную птицу и даже страусов. У родителей были помощники по хозяйству, в небольшом домике, жила семейная пара, которые и за хозяйством следили и разную другую работу выполняли. Она же с братьями помогали, но по мелочи

Но с учёбой вышла заминка, сначала братья поступили, но на заочный, отслужили в армии, а сейчас помогали отцу и уже заканчивали учёбу. Она тоже поступила, но тоже перевелась на заочный, чтобы жених на другую не переключился. Родителей это устраивало.

И вот она сама решила спрятаться на своей свадьбе от жениха и гостей. Потихоньку вышла и минуя пьяных гостей, спряталась в сарае, по сути, сеновале, но наверх она не полезла, села на солому, задрав платье, чтобы не испачкать и опустив голову на колени и обхватив ноги руками думала.

— Ну вот, теперь я официальная жена, теперь не надо больше прилагать усилий, чтобы затащить Егора в загс. Теперь он и так мой — и незаметно для себя задремала. Очнулась она от того, что её повалили на землю и стали связывать руки, заклеили скотчем рот и на глаза одели повязку.

— Молчи сука — кто то шепнул ей в ухо, возбуждённо дыша и лапая её за задницу. Её подняли, судя по дыханию и количеству рук, поднимавших её, их было двое. Поставили раком и держали за шею, а другой, снял с неё трусики, до колен и проведя несколько раз членом по её цветочку вогнал свой член и стал жестко трахать. Когда в неё вошел член, она не смогла сдержаться и закричала носом. Было ощущение, что в неё вогнали черенок от лопаты, толстый и длинный. Тот, кто держал её за шею, закрыл ей нос рукой и зашипел — тихо, сучка — Было ощущение, что шипело из чьей то большой, с большими щёками, головы. Внутри её рвал и растягивал огромный член, но кроме боли, постепенно нарастало сладостное чувство, которое вдруг, внезапно, стало таким огромным, что полностью затмило боль. И даже перестало смущать то, что кто то, тыкал в нос, что то, пахнущее спермой, пригибая ниже голову и водя этим по щекам и шее. Что лапали сиськи, под свадебным платьем. Её затрясло и она стала постанывая носом непрерывно и бурно кончать. Такого не было у неё, даже когда она смотрела порно и ласкала себя пальчиком. Ноги подгибались, но они, перестав трахать, и не разгибая подвели куда то. Послышался шум вставляемой доски, похлопывание и её животом облакатили на что то. Потом опять вогнали черенок и стали рвать её внутри, так же продолжая держать за шею и лапать сиськи. То чувство пришло очень быстро, и она опять затряслась и застонала носом, проваливаясь куда то, где было блаженство. Она почувствовала, как глубоко в неё, напором, вырвалось, что то горячее и теплом растеклось внутри. Стало просто невыносимо хорошо. Она, где то в подсознании, слышала чьё то тяжело — облегченное сопение носа, сзади неё. Но было так хорошо, что ни боль, ни что другое не отвлекало её. Потом черенок из неё вытащили. На мгновение показалось, что её оставили в покое, её отпустили, были слышны чьи то шаги, шуршание сена, но потом рука опять взяла её за шею, кто то взялся руками за бёдра и в неё опять загнали черенок от лопаты, но показалось, что он был ещё толще. Она опять вскрикнула носом и опять, ей зажали нос и шёпот эхом произнёс — тихо, бля — . Хотелось шире раздвинуть ноги, но трусы на коленях не давали этого сделать. Она стала немного шевелить бёдрами, пытаясь уменьшить боль, и вдруг опять пришло наслаждение, боль стала отходить на второй план, но она опять попробовала пошевелить бёдрами и стала регулировать, чтобы черенок, внутри неё не долбил ей в одну точку. Её писька уже приспособилась под толщину, но вот под длину она никак не приспосабливалась. И вдруг, при очередном движении бёдер, внутри почувствовалась не боль, вернее боль оставалась, но она показалась ей меньше и то, куда надавил черенок, внутри неё, вызвало бурю наслаждения. Она опять направила бёдрами внутри себя черенок в это место. Всё опять повторилось и она стала двигать бёдрами, когда черенок уже почти упирался в ней и после её движения попадал ей точно в это место. Это вызвало у неё сильнейший оргазм и в этот момент черенок застыл, давя ей на это место, опять внутри стало горячо, она застонала, её затрясло и она просто отключилась.

Очнулась она неудобно вися на чём то. Руки были развязаны, но был рот заклеен и глаза завязаны. Она осторожно ощупала то, на чём висела. Это было что то толстое, круглое и деревянное. Опершись на это, она осторожно выпрямила тело и аккуратно сползла с него. Ноги подкашивались. Держась одной рукой за это, и нетвёрдо стоя на ногах, она сняла с глаз повязку и посмотрела, за что она держалась. Это была оглобля, которыми запрягали лошадь в телегу. Вторая была прислонена к стене. Оглобля одной стороной опиралась на ступень лестницы на сеновал, второй конец был плотно вставлен в забитый в деревянный столб, поддерживающий сеновал, толстый, железный крюк. К этому крюку привязывали овец, когда стригли, чтобы голова у них была высоко поднята. Крюки были с обеих сторон этого столба. Она огляделась, дверь была закрыта, сквозь щели пробивался дневной свет. Такое ощущение, что ничего не было, только сладкая истома, ноющая пизда и текущая по ногам сперма говорили о том, что только что её жёстко изнасиловали. Да и эта оглобля, повязка в руке, заклеенный скотчем рот были тому свидетелями. Было тихо, где то там играла музыка, слышались пьяные голоса.

— Сколько прошло времени, — подумала она, пытаясь отлепить скотч от рта. Было ...