Глупая избалованная гламурная киса. часть 2

Оставшаяся неделя каникул пролетела очень быстро. Все это время Глеб думал о том, что совершил в тот злополучный вечер, когда его студентка пришла за зачетом. Картинка происшедшего постоянно всплывала перед глазами: растрепанная Катя сидит на полу и мастурбирует с пылающими щеками, и он, Глеб, обезумев от желания, запихивает ей в глотку свой толстый профессорский член. Наверное, это была ошибка. Или нет. В любом случае, это было так на него не похоже. Он никогда не делал ничего подобного, столь безрассудного и спонтанного. Ему нравились другие женщины, более умные, более зрелые, таинственные и недоступные. Романтик в его душе всегда любил красиво ухаживать и покорять, брать неприступные крепости женских сердец, да и в постели Глеб был нежным любовником. Поэтому он сам от себя не ожидал когда, в порыве гнева, вдруг захотел отодрать эту избалованную выскочку Соколову. По каким-то причинам Глеб считал, что иметь сексуальные отношения на работе — это плохо и не профессионально. А трахать глупых молоденьких студенток в обмен на хорошую оценку, вообще, жалким и недостойным поступком. Но Катя была так хороша!

Так красива, так юна и невероятно сексуальна. И вот он оказался в дурацкой ситуации, когда не можешь принять решение: позвать ее на свидание или извинившись, просить никогда больше не вспоминать об этом дне. Ибо этого не должно было случиться. После длительных за и против, было решено попросить у Катерины прощения и вычеркнуть тот случай из жизни. Не пара они друг другу. Совсем из разных миров. Она бестолковая и ветреная. А он зрелый и ищущий серьезных отношений. По правде говоря, Глеб немного нервничал, когда собирался в университет. Он не знал как взглянуть Кате в глаза, как с ней себя вести. Как она отреагирует на его слова. И он был неожиданно удивлен, когда встретившись с ним взглядом на перемене, Катя не подала никакого признака заинтересованности. Она шла с подружками. они поздоровались и все. Он ожидал хотя бы неловкого взгляда в пол, или наоборот, напускной самоуверенности. Но она была мила, легка и беззаботна.

Как странно... Глеб почему-то расстроился. Почувствовал себя старым идиотом: «Разумеется, она даже в голову себе не брала. Ее постоянно окружают толпы поклонников и каждый семестр новый бойфренд. Скорее всего ты не первый из преподавателей, кто сделал скидку на пробелы в ее образовании ради сладких девичьих прелестей? Ну конечно так оно и есть. « По идее, Глеб должен был чувствовать облегчение. Ему же не пришлось вылавливать Катерину и объясняться втайне от любопытных глаз. Его случайный секс обошелся без последствий. Катя, хоть и была нахальной самовлюбленной шлюхой, об их истории, видимо, умолчала. Он ждал еще какое-то время, что за его спиной начнут шептаться, но никто не хихикал и не одаривал его осуждающим взглядом

Все было так, как и раньше, будто ничего и не происходило вовсе.

Но, черт возьми, почему он так много об этом думал??! Каждое утро! и каждую ночь перед сном... всякий раз как видел ее в университете... всякий раз как она здоровалась с ним... когда слышал из аудитории как она смеется на улице. Глеб думал о ней постоянно. Как будто чего-то ждал. Он поймал себя на мысли, что везде ищет ее глазами и этим же тоскливым взглядом провожает, когда она уходит. Понял, что злится, когда видит ее в окружении других мужчин... расстраивается, когда она прогуливает его предмет. Она потихоньку, медленно, но верно заполняла все его мысли и в конце концов превратилась в какую-то постоянную душевную муку. «Мужик, ты дебил» — говорил он себе, — «по уши влюбиться в тупую шалавистую куклу может только идиот. И это неважно, почему она не разболтала друзьям, и вовсе она на тебя не смотрит, и в ваших скупых диалогах нет никакого скрытого смысла. Прийди уже в себя! Ты слишком умен для этой девчонки!» — думал Глеб, и позже добавлял — «а еще слишком стар и беден. Глупый осел, ждешь то, во что хочешь верить».

Он возвращался с работы домой, вел свой унылый внутренний диалог, и вдруг увидел как блестящая Катина машина стоит возле его дома. На мгновение Глеб замер, кровь хлынула в голову и застучала в ушах. Автомобиль тронулся с места и поехал вперед, оставляя взволнованного профессора позади. А через пару секунд скрылся за поворотом. «Вернись», — подумал Глеб. Но она не вернулась, и он силясь с возбуждением быстрее направился домой. Три лестничных пролета он буквально пробежал. Что ей было нужно? Зачем она приезжала и почему уехала, не дождавшись? Ответ он увидел, когда поднялся на свой этаж. Розовый надушенный конверт в форме сердца торчал из его двери. Глеб вошел в квартиру и положил его на стол. От конверта шел аромат Катиных духов, он был сделан из плотной водонепроницаемой бумаги и было сложно определить что внутри. По весу он был чуть тяжелее, чем весит обычное письмо. Глеб принял душ, разогрел вчерашний ужин и хотел сначала поесть, а Катино послание оставить на десерт. Но как назло кусок не лез в горло, аппетит совсем пропал. Глеб не мог думать ни о чем кроме розового сердца, которое ждет его на журнальном столике. У него была эрекция. Так и не притронувшись к еде, он, волнуясь как мальчишка, нетерпеливо подошел к заветной посылке. Глеб знал что там внутри и член его твердел от этой мысли.

Аккуратно, чтобы не повредить конверт, он расклеил его и вытащил оттуда кружевные Катины трусики. Те самые, что были на ней в тот вечер. С тихим стоном, Глеб уткнулся в них носом и вдохнул Ее запах. Воспоминания градом обрушились в его воображении: Катя снимает трусики. Катя стоит раком. Катя сосет. Эти воспоминания так увлекли Глеба, что он не сразу заметил, что в конверте есть что-то еще.

«Ах ты, маленькая дрянь... « Там были фотографии. Их было много и на всех — его любимая студентка была без одежды. На одной она сидела на корточках, широко разведя ноги в стороны, на другой — лежала на спине, прижав коленки к груди. Штук двадцать и везде в разных откровенных позах: то она нежно гладит пальцами свои розовые сосочки, то глубоко засовывает эти же пальцы себе в попку. На последней была изображена ее киска крупным планом, она была влажной и Катюшин пальчик касался клитора. Для этого снимка девушка мелким почерком написала на своих половых губах «киска для Глеба». Было понятно, что она снимала себя сама. Многие фотографии были нечеткими и размытыми. Но Глеб дрочил на них всю ночь. В левой руке он сжимал Катино нижнее белье, а правой дрочил и никак не мог остановиться, только повторял себе под нос «Катя... Катя, Катюша... Катенька...»

Он кончал прямо на разбросанные фотографии, смотрел на них и возбуждение подкатывало с новой силой. Он представлял как эта бесстыжая развратница фотографирует себя, как ее это заводит. Его сперма брызгала на Катины прелести, на конверт, который он зачем-то так бережно открывал. Эта надпись, «киска для Глеба», сводила его с ума. Она написала его имя! Его имя без отчества! Написала на своих нежных мягких губках! Мысль о том, что она обращается к нему не как к профессору, а как к любовнику распаляла Глеба еще сильнее. В его голове это одновременно значило как и приглашение войти в нее, так и то, что это сокровище принадлежит ему одному, только он один может трахать этот чудесный розовый бутон.

Первая пара была у Катиной группы. Глеб пришел на работу толком не выспавшийся, но возбуждение в его душе требовало немедленно увидеть виновницу. Он чувствовал себя уставшим, помятым, но счастливым. Хотел переглянуться с ней взглядом людей, у которых есть общая тайна (в их случае даже две тайны). Внешне он был спокоен как всегда, но внутри сгорал от переполнявших эмоций. Катерина появилась в аудитории в окружении своей постоянной свиты. — Доброе утро, Глеб Николаевич, — И снова равнодушная и красивая, она прошествовала мимо и принялась о чем-то сонно болтать с подругами. Ни намека на ее вчерашний визит. «Это такая игра», — понял Глеб, «и,...