Житие лейтенанта Зуева. Часть 22: Западня (быль)

«Без женщин жить нельзя, Без женщин — нет»Зуев пришел домой, опоздав к ужину на два часа. Людмила уже уложила детей и клевала носом у телевизора.— Что так поздно, милый, — она подошла к мужу, обняла и крепко поцеловала.

— Я уже устала тебя ждать...

— Ну, что тут поделаешь? Нас собрал начальник и инструктировал по будущей проверке флота комиссией Главкома. Ну, как тут сбежишь, когда начальник почти за рукав держит.

— Ладно. Я уже не злюсь, мой руки и давай к столу...

Они сидели перед телевизором и смотрели замечательный фильм «Свинарка и пастух». Когда фильм закончился, она разобрала постель и нырнула под одеяло. Он задержался в ванной комнате, разгорячив свое тело сильными струями горячей воды. Он сел у ее ног на кровати и спросил:

— Ну, душа моя, какие у нас новости?

— У нас — никаких нет, если не считать, что наш Ленька заехал Вадику кулаком под глаз.

— Это за что же?

— Да за его партой сидит смазливая девчонка лет двенадцати, ну его на перемене стали дразнить «жених и невеста». Девчонка психанула и сказала ему: « А ну-ка, дай ему в ухо, чтобы умнее был». Ну, Леньку нашего второй раз просить не надо, он встал и смазал по уху товарища, сидящего сзади. Его, конечно, выгнали из класса, а потом сказали, чтобы я пришла в школу...

— А как наша Лариса Максимовна среагировала на это? — он ткнул вилкой в сторону стены квартиры соседки.

— А что она? Сказала пострадавшему, что Ленькин отец разберется сам...

— Тэкс А еще что есть на горизонте? — спросил Федор, положив руку на живот жены.

— Слушай! Ты умрешь. Звоню я Лиде Семеновой, а та чуть не танцует. Говорит, что обе ее дочки, не успев выйти замуж, как тут же с животами...

— Вот те раз. От кого же?

— Да есть у них два старших лейтенанта с подводной лодки, они дружили с ними, ну и додружились. Как родят, так сразу и свадьбу сыграют. Мужьям то некогда. Скоро уходят в автономку на шесть месяцев... — она взяла его руку, лежавшую на животе и положила ее прямо на свою «девочку,..

— Что хочешь? — обнял он ее за плечи и притянул к себе...

— Хочешь? Ну!...

— Угу, товарищ командир, — прошептала она.

— Не угу, а так точно! И когда же ты усвоишь флотский язык?

Она тут же нырнула под одеяло, ухватила его «бойца» двумя руками и заглотила так, что едва не подавилась. Она очень любила, когда кожа на его члене то выпрямлялась до боли, то сжималась в гармошку, которую она рассасывала, щекоча его достоинство вертким языком. Он терпел, томно вздыхая, и тут же завалил ее на себя, лаская ее отверстие между ягодицами. Она, молча, поедала его губы своими губами, а затем опять припадала к члену, гордясь про себя, что такого члена вряд ли найдешь во всей округе. Чувствуя, что скоро кончит, она опять переместила его наверх, шепча: «Ну, трахни меня так, чтобы кровать развалилась.

И он трахал, вспоминая те моменты, когда он совсем недавно драл девочек Семеновых под такой же аккомпанемент... Девчонки стонали, грызли пододеяльник своими острыми зубами, пытались укусить его и просто рыдали, когда поток их спермы быстро выскакивал из их тел, ему навстречу.

— Где вы научились так трахаться, дядя Федя, — спрашивали они потом, заталкивая в трусики ватные тампоны для своих щелок.

— Эх! Милочки вы мои! Жизнь всему научит, — целовал он каждую, и выставлял из постели...

Затем он принимал душ и разгоряченный шел в постель к Людмиле Васильевне, которую тоже драл, что было мочи, а потом быстро собирался и спешил домой, чтобы попасть в объятия любимой жены. Он знал ее тело до мельчайших подробностей, но и трахал так, словно это впервые. Он боялся, что она принесет ему опять ляльку в подоле, не зная, что его умница жена знала почти все способы предостережения. Он ликовал, лежа рядом с любимым телом, целовал ее в нос, отчего она чихала, говоря; «Не там целуешь, товарищ капитан второго ранга»... — А где же надо? — шутливо спрашивал он, щекотя ее клитор. Она сначала терпела, потом снова раздвигала ноги и шептала: «Ладно! Уговорил на вторую серию. Сейчас я подмоюсь и вперед! Гм... — отвечал он, — сначала до посинения «Вперед» а потом пойдем подмываться. Завершив второй тайм, они шли в ванную комнату, где он ставил ее раком, держась обеими руками, а сам трахал ее сзади так, что та только мычала, как тельная корова, подмахивая ему. Он драл ее, что было силы, но она все время шептала: — «Еще! Еще! Еще!. Ну, можешь ли ты сломать свой член об мою пипу?. — Могу, конечно, но он еще нам пригодится, и она была уверена, что именно она та женщина, о которой он мечтал всю свою молодость.

Спали они, как убитые. И только в шесть ноль, ноль, она проснулась, дергая его за лежащий член, говоря: «А ну-ка проснись, мальчик. « А он добавил: Тебя ждут великие дела, к которым он относил всех тех, кто никогда не смог бы его ухадокать так, как это умело делала его ненаглядная Людмила Андреевна, которую, как он всем говорил, что отбил ее у самого витязя Руслана. Он всегда считал, что с другими женщинами у него просто флирт, а с женой настоящая любовь, которую нельзя отдавать, даже тогда, когда поймаешь ее в кровати с другим хахалем.

Но человеческая жизнь — это не прогулка по Невскому проспекту. Иногда она подставляет такие «штучки», о которых заранее трудно догадаться.

А все произошло у Лильки Семеновой, которая родила тоже пацана, но не такого красавца, как Мила, а как ведьма, у которой из тела вылез ребенок, рыжий, как пожар. Это был образец истинного отца, который жалил Лильку почти ежедневно, пока не получил от нее копию своей головы с рыжими волосиками. Пришедшая в госпиталь Лида, чуть не упала в обморок, увидев портрет своего зятя. Лилька была на грани смерти. До того она переживала свое поражение перед мужем, но когда тот подошел и погладил по головке ревущего на весь госпиталь ребенка, тот вдруг замолчал, схватил его за указательный палец и потащил к себе в рот.

— Вот молодец какой! Сразу признал папку, — ликовала у постели невестки мама рыжего. Да! Сомнений нет! Наша колодка, — подтвердил отец рыжего Игоря, который от счастья так ошалел, что принялся целовать ноги малыша.

— Я же говорил, говорил, что будет сын, — ликовал рыжий папа, целуя жену за такой подарок. Короче, получилось все с точностью до наоборот. Рыжему пели дифирамбы, а черненькому крепышу только помахали ручкой и ушли. Вот вам и судьба человеческая. А ведь никто и не знал, что в будущем красавец у Милы дослужится до капитана первого ранга и будет начальником кафедры в одном из военно — морских училищ, с докторской степенью, а рыжий «клоун» станет адмиралом и будет водить корабли по морям и океанам, охраняя честь и независимость нашего государства. Нет! Он не будет героем, но матросы будут называть его между собой батей, чего никто пока не знал, даже его мать, которая испугалась рыженького малыша.

Известие о чуде в доме Семеновых, чуть не облетела весь женский коллектив управления, где служил Федор. Его терзала мысль о том, что не дай бог, если кто-то скажет, что он первым трахал Лильку Семенову, а родила она все же от своего мужа. Для Федора такая весть смахивала на конец сражения под Ватерлоо. Но он крепился и делал вид, что события в доме Семеновых к нему не имеют никакого отношения, несмотря на то, что злые языки баб подпольно уже давно разнесли между собой это известие. Когда эта новость достигла ушей Людмилы Васильевны, то она вдруг рассмеялась и сказала: «Не все коту масленица, будет и великий пост». А когда он пришел к ней прощаться, перед отлетом на Камчатку, она ехидно спросила:

— Что, милый, с Лилькой пролетел? Он усмехнулся и ответил ей.

— Теперь я знаю, почему египтяне не позволяли рыжим жить в Египте.

— И почему же?

— У рыжих сперма крепче...

Она рассмеялась и сказала:

— А напоследок не хочешь попробовать свою сперму на моем полигоне?

— Нет, милая! Меня ждут другие горизонты...

... Он летел на Камчатку один в гражданском ...