Колька чепик

Это произошло в прошлом тысячелетии, но не тысячу, а всего лишь сорок лет назад. Я не стал изменять имя главного героя, его уже давно нет на этом свете.

Мы с другом рыбачили на пруду. Часа полтора назад пастухи прогнали через плотину деревенское стадо, значит, время близилось к девяти. Солнце припекало затылок, карась почти не клевал. Мы, молча, смотрели на поплавки.

Вчера вечером, намыв мотыля и приготовив удочки, мы с Сашкой улеглись спать на веранде его дома на стареньком раздолбанном диванчике. Веранда была застеклена, и имела две двери; одна на улицу, другая в квартиру. Время близилось к двенадцати ночи, но спать не хотелось. Сначала мы, просто разговаривая о каких-то своих мальчишеских делах и вспоминая самые смешные события — хохотали, потом стали толкать друг друга и наконец, схватившись бороться, с грохотом скатились с диванчика на бетонный пол веранды. Открылась квартирная дверь: «Мальчишки, вам завтра вставать в четыре часа утра. Саша, если не прекратите шуметь, пойдёшь спать к себе в комнату». Валентина Васильевна строго смотрела на нас. Вскочив с пола, мы улеглись на диван.

Сашкина мама, постояв ещё несколько секунд, ушла.

Через пять минут Сашка уже дрых без задних ног; через несколько минут заснул и я.

Проснувшись от резкого и противно дребезжащего будильника, я дотянулся до него и, нажав кнопку сел на диване. Спать хотелось так, как будто я никогда до этого не спал. С трудом преодолевая желание свалиться на диван и спать дальше, повернулся и стал тормошить Сашку. Оттолкнув мою руку и, промычав что-то, он зарылся под подушку.

Зная, что он меня слышит, я сказал: «Мы опять придём на пруд не первыми». Сашка сел. На него было жалко смотреть. Наконец придя в себя и надев трико и кеды, Сашка встал и мы, выйдя через уличную дверь и взяв свои снасти, пошли на пруд.

«Здорово пацаны!».

Колька Чепик, деревенский балагур и весельчак смотрел на нас, улыбаясь.

Колька был нашим, деревенским. Окончив 18 летку, до армии работал в совхозе: на ферме, току, на конюшне; в общем разнорабочим. После армии вернулся в совхоз, женился и, поработав снова на подхвате разнорабочим, уволился из совхоза и устроился грузчиком на базу райпотребсоюза. Устроиться на базу даже грузчиком и даже в те советские времена было невозможно, не имея блата. Но Колька приходился какой-то дальней роднёй, седьмая вода на киселе, Сашкиному отцу, а Сашкин отец был директором базы.

Вот тут и началась у Кольки весёлая разгульная жизнь.

Не сказать, чтобы Колька был таким уж красавцем писаным: лицо круглое, кожа белая, курчавилась русая бородка и, непокорно выбивался из-под кепки чуб, лихо закрученный вверх. Сложен Колька был хорошо, широкоплеч и грудь колесом, ходил слегка вразвалку; флотская привычка

И хоть был Колька женат, и имел двоих деток, но не мог пройти мимо юбки какой-нибудь привлекательной блондинки или брюнетки истосковавшихся по мужской ласке и коих было в избытке на базе райпотребсоюза. От одной из таких блядёшек и подхватил Колька триппера.

Рассказал мне об этом Сашка, а сам он подслушал, как рассказывал Колька его отцу. Было смешно, даже в Сашкином пересказе, представляю, как об этом балагурил Колька.

Любка-разведёнка работала кладовщицей. Было ей под тридцать. Указывала Кольке, куда ставить ящики, а куда мешки и всё время наклонялась перед ним, как будто что-то подбирая с полу. Привлекательна была Любка, а поза соблазнительна и не сдержался Колька и шлёпнул по округлой попе, как-бы отодвигая в сторону, чтобы пройти с ящиком. Ладонь будто прилипла к заднице, и Любка замерла, но не отодвинулась и не выпрямилась, а лишь оглянулась и облизнула губы, улыбаясь. Тут и отходил её Колька, завалив прямо на мешки с мукой.

Задыхаясь, и давясь смехом, они обтряхивали друг с друга муку. Любкины глаза блестели, она нагло прижималась к Кольке грудью, тёрлась лобком и притягивала к себе. Но Колька оттолкнул её и, буркнув: «Обед», ушёл.

Работали по сменам и в следующие три дня Колька с Любкой не встречался.

Но на третий день, Колька вдруг заметил, что позывы помочиться стали слишком частыми, а через неделю в уретре появилось жжение. Почуяв неладное, и испугавшись за жену, Колька стал спать отдельно, притворяясь то уставшим, то пьяным. Любку обходил стороной, стараясь не встречаться. Когда через семь дней жжение не прошло и позывы к мочеиспусканию не сократились, Колька пошёл на приём к урологу в районную поликлинику. Седоватый врач, выспросив, зачем пришёл и, взяв у Кольки мазок, и предупредив, что нужно воздержаться с женой, сказал, чтобы пришёл на приём через три дня.

«Ну, батенька, поздравляю, подхватили триппера!» — доктор, улыбаясь, посматривал на Кольку сквозь очки. «Нуте-с» — потирая руки, сказал он: «будем лечиться?!» Выписывая Кольке рецепт, врач сказал: «Назовите мне имя, фамилию, отчество вашей дамы, дату рождения и её адрес. Она тоже должна пройти курс лечения».

«Любка» — сказал Колька и замолчал, уставясь на доктора.

Не дождавшись продолжения, врач поднял голову и грубовато спросил: «По пьяне?». Колька замотал головой и почувствовал, как загорелись уши. Доктор, заметив смущение пациента, удивлённо смотрел на него.

«Ну, ладно. Передайте своей даме, чтобы она обязательно пришла ко мне на приём».

Выписав рецепт и объяснив, как принимать таблетки, врач приказал: «Раздевайся».

«Спусти брюки и трусы», — заметив, что Колька потянул, было с себя рубашку, сказал доктор. Повернувшись к застеклённому шкафчику, он достал из него какой-то стержень, с ёршиком из лески на конце. «Шомпол» — почему-то подумал Колька, и ятра сжались. Обернув ершистый кончик шомпола ваткой и, окунув в какую-то желтоватую мазь, врач повернулся к Кольке и сказал: «Давай сюда своё хозяйство, чистить будем»

Позже, рассказывая об этой процедуре друзьям, Колька даже не улыбался. Но мужики покатывались со смеху.

«Оттягивает член, засовывает в него этот шомпол и начинает ебошить им как в той винтовке. У меня душа наизнанку выворачивается, а он хуярит и приговаривает: «Терпи, терпи казак, член твой опухнет, но через недельку всё пройдёт, зато жена любить будет; с презервативом можно».

«Какая там любовь; Галька сказала, пока не вылечишься, в мою сторону не дыши даже!».

На удивление Кольки, супруга отреагировала почти спокойно, сказав только, что с базы он должен уволиться и устроиться на работу в совхозе.

Перед тем как уволиться Колька зашёл на склад к Любахе. Она что-то записывала в журнал и заулыбалась, увидев Кольку. Подойдя к столу, сгрёб её за грудки и ткнул в лицо кулаком. Любка, охнув, свалилась на мешки. Колька, грубо, за шкирку приподнял её и, глядя в расширившиеся от ужаса глаза, прошипел: «Сука, ты меня триппером заразила; если не пойдёшь лечиться, придушу». Плюнул в лицо и, оправив костюм, ушёл.

Колька пропал в начале октября.

Сентябрь в том году выдался солнечный, без дождей. Уборочную закончили в агротехнические сроки. Выкопали картошку, ссыпали в погреба; управились с огородами.

Комбайны и трактора, требующие текущего ремонта, загнали в мастерскую; остальная техника, приготовленная к зиме, стояла рядами на улице, на огороженном дворе мастерской.

В совхозе наступал период отпусков.

Взял отпуск и Колька.

Общественную баню в деревне давали два раза в неделю: в пятницу и субботу, в уборочную добавляли ещё четверг. И хотя у Кольки была банька, но попариться он всё-таки ходил в совхозную.

Банным днём была суббота, но в этот раз он сходил в пятницу, так как в субботу начинался отпуск. Пиво в те годы продавали прямо в бане. Колька, напарившись и выпив пару бутылок пива, пошёл домой. Отдохнув немного, вспомнил, что давно не заходил в гости к куму. Повод, на этот раз, был ...