Кума-керо

— А у нас гость, — весело сказала жена, открыв дверь.

Я глянул из коридора и увидел за столом в гостиной бородатого, лысого мужичка. Знакомыми показались только нос и глаза. Раздевшись, вошел, поздоровался. Он поднялся, шагнул навстречу, и я узнал Виктора.

— Какими судьбами?! — воскликнул я, заключив в объятия бывшего коллегу по службе на подлодке.

— Работа привела, — обнял он меня и усадил на диван рядом со мной. Жена уселась в кресле напротив гостя. На ней была голубая кофточка с глубоким вырезом, выгодно гармонирующая с алым пламенем губ, и широкая цветастая желтая юбка.

Выпивка и закуски уже стояли на столе, и, принявшись за них, мы предались воспоминаниям.

— Сколько же лет мы не виделись? — спросил я.

— Да не менее восемнадцати — ответил он.

Жена смотрела на гостя влюбленными глазами и, пригубливая шампанское, тоже участвовала в разговоре. По мере накачивания спиртным воспоминания становились все более откровенными. Мы припоминали подробности, смеясь над теми, кому и как наставлялись рога их женами, и какая об этом ходила слава в гарнизоне.

После каждой выпитой рюмки лицо гостя все более бледнело. Жена же все больше распалялась. Закинув ногу на ногу так, что убегающий под юбку взгляд упирался в таинственный темный треугольник, она так разоткровенничалась, что не вызывало сомнений в ее компетентности.

— А вот ты кое-что забыл, Вик! — воскликнула она.

— Что?

— Какие у меня ноги...

— Что ты! В нашем гарнизоне все знали, что красивее твоих ног нет ни у кого. Даже завидовали ему, — кивнул он в мою сторону.

— А ты не хочешь, чтобы я напомнила тебе, какие они? — разошлась моя половина.

— Хочу! — промычал гость и уставился на меня мутным взглядом, словно прося разрешения.

Жена приподняла подол. Я обалдел: на ней не было трусиков.

— Что-то я плохо вижу, — пьяно потянулся Виктор и опрокинул рюмку.

— А ты стань на колени перед дамой и раздвинь ее красивые ножки, — хохотнул я.

— В этом что-то есть, — мотнул головой Виктор и упал с дивана.

— На колени! — дама грозно указала пальцем в пол у своих ног.

Виктор неуклюже стал на колени, прошагал на них к креслу и уткнулся подбородком в колени моей половины. Он завернул подол юбки повыше и стал целовать ее белые, с аппетитными ямочками колени.

«А у нее действительно недурны коленки», — отметил я, словно увидел их впервые.

— А ты не ревнуешь, Кума-Керо? — мотнул головой Виктор и стал углубляться в образовавшееся пространство между ее ног.

— Валяй! — усмехнулся я, вспомнив это никому не понятное его обращение.

Он уже целовал ее бедра, а потом, притянув ее таз к себе поближе, раздвинул ноги, положив их на подлокотники кресла

Виктор раздвинул пальцами щель и губами прильнул к ней. И тут пошло, поехало. Как мне все это было знакомо. Жена очень любила это баловство, но как интересно было созерцать такое со стороны!

Она поддавала ему передком, а он работал языком, сосал, причмокивая. Иногда он заезжал туда носом и замирал. Потом их движения участились. И тут она вдруг схватила его за голову и стала ею совершать круговые движения. Ее губы отчаянно жестикулировали, дыхание с шумом вырывалось изо рта, раздался крик, перешедший в стон. Она, обмякнув, в изнеможении откинулась на спинку кресла.

— Да. Ты действительно не забыл, Вик, какие у меня колени, — рассмеялась она и предложила выпить за нас обоих.

— А как там поживает моя боевая подруга Бэллочка? — продолжала жена, опять закинув ногу на ногу.

— Все также. В своем репертуаре... , — усмехнулся Виктор.

Вторя ему, я тоже усмехнулся, так как хорошо знал Бэлкин репертуар. Дело в том, что Бэлка в свое время разошлась с первым мужем, обвинив последнего, что у него короткий член и он ее не удовлетворяет. Тем не менее, она родила сына своему Дыбенко, который как-то внезапно придя домой со службы, обнаружил свою благоверную с Виктором в постели. Был мордобой. Больше всего досталось Бэлке, которая на карачках уползла в ванную зализывать раны, а Виктор был просто выброшен силачом Дыбенко со второго этажа. Но он, к счастью, удачно приземлился, отделавшись незначительными ушибами. Дыбенко тут же бросил Бэлку, но ее не замедлил подобрать Виктор, несмотря на ее «хвост» от прежнего мужа. И никто этому в гарнизоне не придал особого значения, так как Бэлку и ее похождения на любовной ниве знали почти все. Дело было в том, что работала она инспектором пожарной охраны в тыле военно-морской базы, успешно совмещая эту должность с обязанностями любовницы начальника штаба тыла, и когда тот оставлял ее после работы на пару часиков, чтобы обсудить деятельность нерадивых командиров, в частях которых не соблюдались требования противопожарной безопасности, то Бэлка заходила в минно-торпедное отделение, где работала моя дражайшая половина, и невозмутимо ставила ее в известность. Людка, молча, кивала в ответ, а это означало, что она должна забрать Бэлкиного сына из садика, встретить со службы Виктора, накормить его и выполнить все его желания, которые она прочтет в его глазах, и только после этого следовать домой, кормить своих детей и встречать собственного мужа.

Немудрено, что кому, как не Виктору были так хорошо известны, какие у моей половины ножки. Я знал об этих высоких отношениях между моей женой и Виктором и иногда предъявлял по этому случаю свой счет Бэлке, который она не без удовольствия для обеих сторон незамедлительно оплачивала. Делали это мы втайне, но Виктор, несомненно, знал об этом и смотрел на эти еще более высокие отношения без каких-либо претензий. Мне даже казалось, что он был бы не против, если бы мы официально жили вчетвером одной семьей. Жаль, что в наше время это было не осуществимо. Не то, что сейчас.

В поиске еще более высоких отношений, Бэлка частенько колесила по нашей округе, исполняя обязанности инспектора. Как-то она приехала и в мою часть. Она долго ходила по территории части, осматривала противопожарные посты и емкости с водой, заглядывала в ящики с песком, а затем, пристально посмотрев в глаза моему пожарнику, изрекла:

— Честно говоря, я не ожидала обнаружить у вас столько нарушений.

— Каких нарушений, Бэлла Борисовна?

— Самых элементарных. У вас какие ведра висят на пожарных щитах?

— Плоские... , — замялся пожарник. — Это банки из — под регенеративных патронов...

— А должны быть?

— Круглые, — тяжело вздохнул тот.

— Именно. И не просто круглые, а переходящие в конус. Они изготавливаются так потому, чтобы бросок воды из ведра был как можно дальше. Короче. Идемте в ваш кабинет писать акт.

Как только она вошла в кабинет к пожарнику, то попросила закрыть дверь на ключ, чтобы никто не мешал и, сославшись на духоту, стала раздеваться. Пожарник с почтением принял ее короткую летнюю курточку и повесил ее на вешалку, но оглянувшись, обмер: инспектор пожарной охраны тыла сняла с себя все и голая улеглась на диван.

— Ну что же ты? Туши пожар в моем теле. У тебя вон какой шланг, — кивнула она в сторону вздувшегося бугра под штанами пожарника.

И тот тушил. Тушил до тех пор, пока не наступили сумерки и в дверь его кабинета не стали бухать чьи-то сапоги. Они подхватились, но было уже поздно. Дверь сорвалась с петель под напором мощного тела и перед испуганными греховодниками выросла мощная фигура жены пожарника в сопровождении дежурного по части. Первым же ударом Бэлка была повержена в нокаут, а пожарник получил уверенный нокдаун,...