Лицеисты

Мы сидели в тесной классной комнатке, в которой хранились учебники и тетради, когда ворвался Мишель, размахивая плотным конвертом из коричневой бумаги. Что в конверте знала вся наша группа и ждала его почти также как родительские дни. За сургучной печатью столичного почтамта скрывалось всё вожделение юных лицеистов и поселившаяся было тоска, мгновенно улетучилась, под возбуждённые крики.

Я сидел на столе, закинув ногу на ногу и наблюдал, как нетерпеливо разорвали пакет и от туда вывалилось пятнадцать штук фотографий обнажённых красавиц "въ жаркiхъ и сладостръастныхъ позахъ", как сообщала реклама журнала "Огонёкъ".

Если честно, то это был уже второй пакет заказанный на анонима из Петербурга и поэтому дальнейшие действия после первых восторгов были известны. Вечером, отужинав, нагло украденная из кладовой свеча будет вставлена в бутылку врага трезвенников, дворника Степаныча и небольшая кучка из восьми парней направится в дальнюю беседку большого парка, где разложив по кругу на деревянный стол открытки голых красавиц, яростно будет дрочить.

Признаться я не испытывал никакого удовлетворения от рассматривания чудо картинок, но всегда ходил с огромным удовольствием, потому что мог видеть, все восемь стоящих членов своих товарищей в полной красе.

Лидером нашей группы был невысокий, но задористый юноша из довольно богатой семьи, но пожалуй его лидерство определялось, не харизмой, а наличием постоянных карманных денег щедро присылаемыми родителями и так легко тратившихся на себя и сверстников.

Мне Мишель не нравился, но он был моим самым близким другом и хотя я тайно понимал, что поступаю плохо, ничего не мог поделать со своей тягой к дешёвым удовольствиям, которое мог обеспечить Мишель.

В этот раз поужинали быстро и вместо предполагаемого лицеем культурного досуга перед сном, направились гурьбой в парк изнывая от предвкушения. На заляпанный воском деревянный стол поставили бутылку со свечёй, разложили карточки девиц и немало не смущаясь друг-друга расстегнув штаны, расселись полукругом на перилах беседки поставив ноги на сиденья.

В это раз я оказался напротив крепыша Гвилии, который не взял ни капли благородных манер от своих грузинских родственников аристократов, но тем не менее был красив, смел и как положено такому мужчине, слегка туповат. Его развитая не погодам мускулатура нравилась мне так же, как и не большой, но толстый тёмный член с ярко алой головкой. Сейчас он обхватил его ладонью делал резкие движения по всему налившемуся стволу и слегка порыкивал, как неудовлетворённый молодой медведь. Его глаза лихорадочно блестели и что мне было очень на руку, смотрели не на окружающих, а куда-то на одну из картинок на столе.

Обычно всё наше священнодействие долго не продолжалось, а сейчас, когда мы получили порцию свежих фотографий, так и вообще, грозило закончиться в пару минут. Что бы поспеть за Гвилией, я поднапрягся и стал сильнее водить по своему члену рукой представляя, как он отсасывает у меня своей сильной глоткой

По быстро мелькающей головке Гвилии, которая с бешеной скоростью то пряталась от моего взора, то вновь представала своей блестящей розовой поверхностью, было понятно, что он собирается кончить.

Я тоже усилил свои движения и загадал, что бы он спустил не на пол, а повернулся ко мне своей шоколадной, ещё не очень волосатой задницей и кончил в лопухи за перила. Тот так и сделал, не отрывая руки от разгоряченного члена, он повернулся ко мне спиной и держась другой рукой за балку от крыши беседки начал с протяжным стоном кончать на остывающую землю. Его попка непроизвольно сокращалась, чем привела меня в неописуемый восторг и прикрыв глаза я также повернувшись на девяносто градусов, спустил свою сперму куда-то за пределы деревянных перил.

На лбу выступили капли пота, я достал из кармана носовой платок, вытер член и измазанную руку, оглянулся на своих. Некоторые уже кончили и расслабленно сидели поглядывая на возбуждающие картинки, кто-то ещё упоённо дрочил, а Мишель бурно изливал свою страсть к женщинам на пол беседки, за что чуть не схлопотал от возмущённых парней. В нашем кругу было принято, по возможности не ляпать пол своей спермой, потому как, могли заметить ненароком пришедшие учителя или обслуга, также могла набрести куча насекомых и наконец, кто-нибудь мог вляпаться. А кому охота ходить пусть и с дружеской, спермой на ботинке (это всё равно что на плевок наступить с соплями) и слушать вечные подтрунивания и намёки в присутствии посторонних.

-Да ладно, высохнет или росой смоет, - улыбнулся Мишка и упоённо начал обсуждать с Гвилией формы одной из дам на фотокарточке. Через некоторое время, когда все были удовлетворены, свечу в целях экономии погасили и закурив дешевые сигареты начали мечтать о красотках и проститутках Москвы. За не спешными разговорами время протекло быстро и настала пора уходить, когда решено было ещё раз вздрочнуть и отправляться спать.

Кто-нибудь отлить пойдёт? спросил кто-то из наших и я быстро соскочил с перил, чтобы пойти с ним. Нет, в туалет мне не очень хотелось, просто надо было сделать небольшую рокировку и сесть не напротив Гвилии, а кого-нибудь другого.

Вскоре я втиснулся между двумя близнецами Батурлиными, которые не спеша разминали свои члены. В этот раз, напротив меня оказался новенький. В наше общество он вливался с трудом, поскольку был не из "наших", а из богатой купеческой семьи откуда-то из-под Новгорода. Парень был типичным "сельским барчуком" и даже немного окал, но вопреки тому же Мишелю, не был избалован деньгами и родительской заботой. Он рос под присмотром нянек, с французским учителем, массой книг и был похож на безвольного, вскормленного деревенскими благами увальня, впрочем, очень симпатичного. Его русые волосы были длинно острижены и закрывали немного топорщившееся уши. Лоб был маловат, но за счёт светлых бровей визуально увеличивался. Серо-голубые глаза обрамляли густые, но слишком светлые ресницы, а взгляд хотя и был робким, хранил какую-то притягательную силу и омут непонятных страстей

Наше общество аристократов, правда, в большей своей массе разорившихся, никак не хотело принимать это простоватого, не имеющего своего определенного мнения барчука, и только под моим напором согласилось, чем иметь вечные проблемы с недомолвками, шушуканьем, случайными жестами и так далее, никому не надо и лучше повязать его, так сказать "одной спермой". Мой резон был один, я казался парню защитником и мог рассчитывать на его преданную дружбу, как позже выяснилось мой расчёт, был верным.

Тем временем пока я, свесив голову из-под тишка сравнивал у какого из близнецов хуй больше, все уже яростно сопели и надрачивали члены. Я схватился одной рукой за балку под крышей, а другой пытался возбудить к жизни мой ещё не проснувшийся член. Подняв голову я увидел, светлые кудряшки на лобке Мити и его белый, молочно-розовый член, по которому он не спешно водил рукой, но не это удивило меня. Он смотрел прямо на меня, то есть на мой неохотно встающий елдак и полу прикрыв глаза, явно о нём мечтал. Сердце радостно оборвалось, наконец-то я нашёл себе сахарную попу без каких либо последствий и страха быть раскрытым. От этого чувства по телу пробежала сильная волна возбуждения и мой член встал, как рапира нашего преподавателя по фехтованию перед показательным боем. Барчук, увидев моё состояние слегка улыбнулся и стал наяривать уже активнее, что в большей степени подтвердило мою догадку о его порочных мыслях. Теперь главное было показать себя во всей красе и дать понять парню, что он застукан за нехорошим занятием.

Я раскрыл ладонь и начал не спеша пропускать свой член между пальцами, чтобы Мите было лучше видно моего красавца и специально оттягивал как можно дальше крайнюю плоть. Мне было немного больно, но что не сделаешь для услады себя любимого в дальнейшем? Я положил свой член на ладонь давая возможность оценить его длину этому деревенскому недорослю и несколько раз покачал им, зазывно, круговыми движениями. Он приоткрыл рот и неотрывно следил за моей рукой и членом, я продолжал играть, поглаживая своё богатство то с верху, то снизу, размазывая капельки смазки по всей длине члена. Неожиданно для Мити, я вдруг остановился, просто бросил свой хуй и схватился двумя руками за балку под крышей и вперил грозно-негодующий взгляд на оппонента. Тот не сразу понял, что произошло, и рефлекторно поднял взгляд, где встретился с моими гневно метающими молнии глазами и плотно сдвинутыми в одну дугу бровями.

Моё втрое я билось и рыдало от смеха при виде смены чувств на лице у однокашника, он был пойман с поличным, его член в секунду сделался маленьким и убогим, а вся его фигура выражала страх и смиреннее передо мной. Я было (театрально конечно) открыл рот для гневной реплики, но Митя пришел в себя, умилительно начал трясти головой и всем своим видом выражал мольбу о не разглашении того, что мне пришлось увидеть. Несколько секунд я вроде колебался и хитро сощурив глаза утвердительно кивнул, как бы соглашаясь выслушать его после окончания массового онанизма

По-хорошему, я не должен был это делать, ведь у нормального парня после разглядывания его члена другим самцом не должно было встать, но я не мог удержаться от триумфа над Митей и довёл дело до естественного конца. Если бы парень был поумней, он заметил это дело и ситуация могла бы сыграть уже на его сторону, а не мою, но если бы, да кабы, под носом росли грибы...

После того, как наша компания закончила "дела", мы всей гурьбой направились в лицей укладываться спать. Митька пару раз отставал, давая понять, что он хочет поговорить, но я не обращал на него никакого внимания, решив вымариновать парня до завтра, что бы он пришел за эту ночь и будущий день в нужную кондицию.

Ещё в прошлый год учёбы я присмотрел себе беседку в несколько не удобном месте парка, она находилась не далеко от забора лицея и гул с улицы был хорошо слышен. Сама беседка была старая, стол покосился, часть скамеек прогнила, из перил торчали ужасающего вида ржавые гвозди. Ко всем не приятностям, чуть заметная тропинка к ней пролегала через огромные заросли крапивы, а на росших в большом количестве рябинах вечно сидели вороны и жутко каркали, просто так.

Для меня это было идеальное место, где можно было не только уединиться со своими мыслями и желаниями, но и припрятать кое-какие вещи не предназначенные для глаз учителей и одноклассников. Гвозди я старательно вынул и оставил их до зимы, чтобы вбить обратно, если вдруг кому придёт в голову здесь обосноваться по весне, когда очередной лицейский молодняк будет рыскать по всему парку в поисках укромного места для себя. Конечно, они всегда занимали беседку выпустившегося класса, но кто их знает, лучше подстраховаться.

Большая борьба была проведена с плющом, который никак не хотел виться со стороны улицы, я же не садовник какой, сажать отростки. Тем не менее, нашёлся, и прибил какие-то палки с той стороны, где он лучше всего рос и вбил гвозди, с нужной мне. Через некоторое время, растение задохнулось под досками и начало расти где положено, цепляясь за услужливо вбитые гвозди. Этим летом я получу почти глухую стену из листвы. Так же сыграли на руку вороны, которые при приближении посторонних громко орали и взлетали что бы посмотреть, кто врывается в их владенья. И еще, спустя какое-то время, улицу, которая смущала свои шумом, перекрыли дорожными работами и я вполне мог рассчитывать на то, что до конца моей учёбы её явно не сделают, ну а редкие прохожие мне совсем не будут мешать.

Итак вечером, сего дня, я застал Митрия в туалете и велел после занятий идти к старому фонтану, предупредив что бы он ждал меня до последнего. После нашей судьбоносной встречи на условленном месте я провёл его в свою заветную беседку и усевшись на накренившийся столик изрёк:

-Ну, и что ты себе позволил?

Митя что-то бессвязно бормотал, а я любовался его пухлыми губами, прикидывая, сразу его трахнуть или по-уговаривать кнутом и пряником. Всё же природная осторожность взяла верх. Я начал рассуждать о его странном поступке и наконец сказал, что ему надо поцеловать мой член. Дмитрий было взбрыкнул, но немного по шантажировав его оглаской, он нехотя согласился, сказав при этом, что никогда этим не занимался

-Чего тут уметь, соси и всё, - произнёс я и решительно расстегнул форменный ремень на брюках. Митя нерешительно посмотрел мне в глаза, присел на колени и приготовился к своему первому в жизни отсосу. Мой член уже давно стоял в предвкушении, поэтому моментом вывалился из трусов и уткнулся в лицо товарища. Митька с секунду поколебался, но уже через мгновение раскрыл пошире губы и с размаху захватил мой член глубоко себе в рот. Воздуху хлебнули мы оба, он что б дышать, а я от невиданного доселе чувства и удовольствия. Инстинкт подсказал дальнейшие действия, Митя начал водить вверх-вниз по вздыбившемуся члену и тёреться носом о мой пах производя тем самым приятное щекотание.

-Зубы убери и поиграй язычком, - прохрипел я, откинув назад голову и закрыв глаза от наслаждения.

Язык Дмитрия начал нерешительно гулять по стволу и наконец добрался до головки. Он легонько сжал губы и прошёлся круговыми движениями по оголившемуся кончику, исследовал дырочку со смазкой, провёл языком по уздечке. Я улетал, Митька явно вошёл во вкус и пробовал полностью поглотить мой член, сначала ничего не вышло, но он решительно взял его в кулак у основания, дабы помочь себе и доставить больше удовольствия мне. Я с трудом сдерживался, хрипел и пытался запихнуть свой хуй, как можно дальше ему в горло, но Митя стал сопротивляться. Я понимал, что могу сейчас схватить его белобрысую, нет на этом этапе уже золотистую голову, и отыметь его в рот по полной программе, но захочет ли он потом "общаться" со мной добровольно? Зная, что и так кончу, достаточно только немного сжать мой орган я прошептал: "Митенька, золотой мой, ты великолепен", и он обрадовано замычав неожиданно убрал руку с моего члена, правда не останавливая работу ртом. Я было хотел возмутиться, но услышав лязганье ремня понял, что он просто снимает с себя брюки, что бы подрочить себе. "Давай, Митенька, кончим вместе", и он соглашаясь стал сильнее водить по моему уже не в состоянии сдерживаться багровому от напряга члену. Через несколько секунд, я уплыл в небытие, выстреливая горячую семенную жидкость в рот этому распрекрасному "золотому" во всех смыслах парню.

Было как никогда тихо, я пришёл в себя от того, что ссадила ладонь, по-видимому, чтобы не закричать, моя рука впилась в растрескавшийся от времени стол и при сильном сжатии напоролась на несколько заноз. Отлепившись от стола и глянув вниз я ахнул, от открывшийся картины маслом. Митька сидел с расстегнутыми штанами прямо на полу беседки, его рот и лицо было залито моей спермой, он отплёвывался, ко всему прочему и его и мои штаны били все в белых пятнах. Чёрт, сколько ж стоило труда оттереть эту въедливую жидкость и всё равно нет-да-нет, я натыкался на засохшие пятнышки у себя на одежде. Позже я нашёл легальный способ порвать свою форму и избавиться от неё навсегда, потому что стирка всё равно не помогала.

После всего, что произошло я подал Дмитрию руку, поднял его с пола и достав из кармана платок сам вытер его моську и член. Он благодарно улыбнулся и в тот момент я понял, что он теперь мой и что бы закрепить его привязанность к себе начал шутить, очищать нашу одежду, короче вести себя как можно непринуждённей. Через некоторое время Митя сдался и тоже начал смеяться, а уже подумывал, как и где лишить девственности его расчудесную попку. <