На работу водителем к строгой садистке

... Заканчивая подводить глаза, Леночка посмотрелась в зеркало. Она сидела на пуфике перед стареньким трюмо, которое осталось вместе с остальной мебелью в квартире бабушки. Бабушка была последним родным человеком, который был у нее после смерти родителей... «Это — последний шанс», — подумала Леночка. С надеждой на спасительный кредит, она открыла красивую дверь банка, и ее грустный опущенный взгляд уткнулся в красивые ножки. Из раздумий её вырвали неожиданные объятия и знакомое с детства: «Ленка-поколенка, привееет!»

— Ксюша, ты? Тебя не узнать — похудела, выглядишь супер! — Стараемся, иначе никак. А ты чего такая грустная? — Ой, Ксюш, не спрашивай... — Так, всё ясно. Ты тут работаешь? — Нет, я нигде не работаю, сейчас ищу работу. Но, к сожалению, спортсменки никому не нужны. — Подожди, а ты же на машинках гоняла в детстве, насколько я помню? Как их... ? — Картинг. Но это в детстве, а так я 7 лет в ралли участвую. — Ого! Такая маленькая девочка и в ралли... Слушай, дай свой номер, а то мне нужно бежать — хозяйка строгая. Я тебе наберу — встретимся.

... Въезжая в родной тихий дворик на своей старенькой девятке, Леночка думала о неодобренном кредите и сказочном будущем, которое начинало казаться несбыточным, как вдруг почувствовала вибрацию между ножек, прям под киской. Это был сотовый, который она по привычке бросала между ног на сиденье. — Алло, да, это Лена.

... — Ваш зелёный чай. — Спасибо, и принесите, пожалуйста, счёт. — Приятный официант, да и сама кафешка уютненькая, да? — Да, уютно и главное — недорого. — Лена, я тебе говорю — подумай, ведь это нормальная работа с охренительной зарплатой, получая которую ты хоть приведёшь себя в порядок, сменишь гардероб, ну и уж точно не будешь задумываться, сколько стоит чай в кафе. — Работать водителем у богатой лесбиянки с садистскими наклонностями? Даже не знаю, сомнительно... — А что конкретно тебя смущает: то, что она лесбиянка, или то, что она садистка? Кстати, насчёт садистки я погорячилась, она просто бывает очень строгая и злая) Может выпороть при всех и приковать на сутки, а вот насчёт лесбиянки... Даже если ты ей понравишься и она проявит интерес к тебе, знаешь, ради такой зарплаты можно вспомнить молодость и то, что мы вытворяли в интернате. А вообще она хороша собой, и я не удивлюсь, если это она тебя заинтересует, а не ты её. — Ой, Ксюш, не начинай, — растеклась в улыбке Леночка.

... Закончив в сотый раз прокручивать в голове вчерашний день, Лена встала перед зеркалом и посмотрела на себя голую

Решив, что под платьем ей будет достаточно одних еле заметных белых трусиков, Леночка застегнула платье, вступила в босоножки, взяла сумочку, напоследок оглянувшись в зеркало, улыбнулась милой блондинке и вышла из квартиры. ... «Не думала, что это так волнительно... Ага, а вот и ворота. Вот это тут машинки... Так-так, не забыть — направо, налево и в самый-самый низ по узенькой дорожке. Ой, как катимся хорошо... Эээй, торм!...» Бабахххх... Название «Brabus» на чернющем лаке авто и разбитые фары с красными осколками — это всё, что успела она увидеть, скуля от боли в колене, пока чья-то тяжелая рука не взяла её за руку через открывшуюся дверь. — Живая? Живая. А ну-ка, давай вылазь, дура пришибленная! Это оказалась рука здоровенного амбала с отмороженным лицом, который повёл хромающую Леночку в здание, подвёл ее к двери в конце холла и, впихивая в какую-то комнату, сказал: — Сиди, овца, тут, пока мы не решим, что с тобой делать.

Каморка с вёдрами и швабрами — в общем, бытовка. Лена перевернула ведро и уселась на его дно, не в силах стоять из-за боли в колене. «Да, дедушка, принесла счастье твоя «девяточка»... Ох, и осчастливила... , — сказала она себе под нос, думая о том, что произошло, и вспоминая слова деда: «Не продавай её, она счастливая». Уже час сижу, они что там, мангал разжигают, чтобы меня зажарить... ?» — Эй! Туловище рукожопое, пошли, отведу тебя к твоему счастью, — смеясь, проржала гамадрила, вошедшая в дверь. — Давай-давай, ковыляй живее, ха-ха, у тебя почки-то хоть две? Она молчала и хромая шла, кривясь от боли...

— Не беси!!... — услышала Леночка женский голос, впихнутая в кабинет пинком в спину гамадрилой. Не очень высокая девушка лет 30 снимала с приподнятой ноги в босоножке трусики, зацепившиеся за каблук, и смотрела на её заплаканную подругу Ксюшу. — Когда я говорю «не перебивай», значит, не перебивай! — шипела блондинка, подтирая снятыми трусами свою ****у между вульгарно раздвинутых ног, поднявших бедрами юбку. — Рот открой, не перебивай, сука, меня... никогда... слышишь!? — шипела она, запихивая глубоко в рот скулящей Ксюше трусики. — Закрой рот, закрой, сказала! — отвесив пощечину. У Леночки от увиденного предательски потеплело внизу живота, и сразу вспомнился подвал интерната. — Это же ты позвала эту тупую ****ь? — сверкнув стеклянными глазами в сторону покрасневшей Лены. — Это же ты позвала её? Ты решила, что это безрукая дрянь сможет возить меня? — продолжила она. — Отвечай, сука, ты?

Ксюша закивала головой и посмотрела грустными глазами в сторону Лены. — Ну, раз ты не отрицаешь, значит, ты понимаешь, что за все в этой жизни нужно платить? И поэтому ты сейчас будешь отрабатывать свою оплошность. Поверь, тебя от улицы и жизни бомжихи спасает только тот факт, что эта сука нравится мне, и она отработает за вас обоих! Ксюша посмотрела на Лену и с глубочайшим отчаянием и горестью в глазах попросила взглядом у неё прощения. — Дима, зайди сюда, — сказала блондинка в рацию. В кабинет вошла та самая гамадрила. — Да, Наталья Андреевна, слушаю вас. — Забери эту суку и отведи её к своим ребятам в спортзал, пусть отдерут её как следует, чтобы помнила и знала, что надо думать своей башкой. Разрешаю всё. Не ломайте и не уродуйте только и кончайте ей в рот, мозгов это ей не добавит, но в памяти закрепит. — Да? А ну-ка, трусы вынимай, тебе сейчас будет нужен свободный рот...— Ну что, Ленка-поколенка, рассказать, на какую сумму ты нанесла вреда и, может, ты ответишь, когда возместишь ущерб? — Ну давайте, посвятите. — Дерзкая, да? Слушай, мышь, мало того, что ты разбила мою машину ты ещё и дерзишь? — Сколько? — Угу, хорошо. Настроение показать своё «я», да. За ремонт я еще не знаю сумму, но, думаю, если продать твою голубятню двухкомнатную, то хватит. Но это не решит проблему с моим настроением по поводу того, что мне нужно будет ездить в отремонтированной машине, при том, что мне её подарили ровно месяц назад! И да, кстати, продажа твоей квартиры уже не обсуждается, уже всё решено и риэлторы ищут покупателей, тебе останется только подписать документы.

— В смысле! Какую квартиру вы собрались продавать?! Вы даже не сказали, сколько я должна денег, и не знаете, есть они у меня или нет, это раз! А во-вторых, моя машина застрахована, и страховка должна возместить ремонт вашей машины! О какой квартире вы вообще говорите? Я свою квартиру продавать не собираюсь!

— Ты мне нравишься. Дерзкая такая, уверенная в себе. А, может, мне в рацию сказать Димочке, чтобы он пришел и прострелил тебе колено? Я могу это сделать легко и очень просто. Или, может быть, всё-таки ты будешь послушной!? Понимаешь, Ленка-поколенка, я знаю о тебе всё: твоя подружка Ксюша нам все уже рассказала, что у вас происходило в интернате, сколько у тебя денег и, кстати, то, что у тебя нет родственников — искать тебя никто не будет! И ты теперь находишься в моей власти, и твоя дальнейшая жизнь, точнее существование, зависит от меня, уяснила?...