Нечисть

Рекомендуется читать с осторожностью и вслух не проговаривать гимн Сатане. «Реальность, как мне кажется, гораздо страшнее любой истории о мертвецах, призраках и инопланетниках». Джордж Ромеро.

— О-о, идёт. — Не идёт, а пишет. Опять по мою душу. По спине пробежал неприятный холодок. — Красавица-а-а. Слышь, недотрога! Их было трое. Трое молодых богатеньких бездельников, преследовавших меня второй день. Вчера они махали мне руками и зазывали в машину. Говорили пошлости. Предлагали перетрахаться добром. Мол, им в удовольствие, и я заработаю. Сегодня же один из них стоял посреди дороги и преграждал мне путь. — Отвали, — сказала я довольно резко, но он схватил меня за руку.

Поблизости никого не было, мы находились на узкой безлюдной улице. Я не любила это место. Здесь вообще ходить в одиночку было опасно, но эта дорога сокращала путь до дома и я всё время легкомысленно рисковала. — Вам проституток, что ли, мало? — начала было я, но широкая ладонь плотно прижала к моему лицу платок, обильно смоченный вонючей дрянью. Меня крепко держали, я сопротивлялась, как могла, пытаясь ударить острой шпилькой по ногам нападавших. Я задерживала дыхание, насколько это было возможно. Но дышать надо даже рыбе под водой, и судорожно вдохнув пары резко пахнущего вещества полной грудью, я разомлела и обмякла. Перед глазами поплыло.

Я очнулась в небольшой комнате с низким потолком. Окна были задрапированы плотными портьерами. Стол, несколько мягких стульев, пол устилал пушистый ковёр, в центе которого стояла на треноге направленная на меня профессиональная телекамера Я лежала на широкой тахте уже без верхней одежды. За стеной раздавались приглушённые голоса. Голова нестерпимо болела, во рту ощущался приторный сладковатый привкус. Через несколько минут в дверях нарисовались мои похитители. — Где я? — спросила я, пытаясь подняться. — Там, где тебя искать никто не станет. — Что вам нужно? — Щто-о-о вам нюжно? — скривился один из них, — ты дура, да? Не хочешь по хорошему, будет по плохому. Три богатеньких отморозка считали себя хозяевами жизни.

Вчера они медленно ехали за мной на навороченном внедорожнике, и высунув из окон свои слащавые физиономии, говорили мне гадости. Сегодня негодяи решили ускорить процесс сближения, и перешли к действиям. Кошмар начался. Они деловито меня облапали, подавив остатки воли к сопротивлению, и пустили по карусели. Вначале настойчивые прикосновения казались мерзкими. Но в какой-то момент они вдруг стали до невозможности желанными. Сразу шесть ладоней покрыли моё тело ласками, а я изгибалась им навстречу и прижимала их к себе. — Ни разу не сосала? — тихо и строго спросил один из насильников. — Нет, — ответила я задыхаясь.

Тогда он влепил мне пощёчину и приподнёс ладонь к губам

Второй навис над ртом и изогнувшися дугой, я дотянулась, приняла. Он у меня во рту пульсировал, с него чего-то капало, и сей нектар я сглатывала с благодарностью, старательно работая язычком. Блаженство и безумие овладело моей сущностью. Теперь я хотела, страстно хотела, чтобы это не кончалось. Любовники мои работали технично-методично, возбуждение нарастало и искорки безумной страсти, казалось, жгли насквозь. Сознанием я понимала, что ждёт меня позор. Но это понимание добавляло к моим чувствам дополнительный шарм. Да ну и пусть позор. Зато сейчас я сгораю в порочном пламени насильственной любви. Собой я не владела. Я хотела. Да пусть их будет четверо. И пятеро. Я осчастливлю всех одновременно и по очереди. Я сдохну ради их желаний. Я стану их покорною рабыней Плеть? Я предложу сейчас сама. Один пусть трахает в рот, а второй в этот момент хлестает. Или так. Зажмёт мне рот, чтоб я уж не дышала и тоже трахает, пока не кончит.

Я предложила. И получила. Сколь раз я кончила в тот день? Чего они со мной не вытворяли. Я даже не подозревала, что подобное возможно. Между ягодиц и во влагалище одновременно, глубоко. Ну и конечно тоже в рот. Потом по очереди. Ещё, ещё. Теперь опять с плёткой. Один приказывает считать. Головка члена размеренно бьётся о дно матки, и я считаю вслух покорно. На каждый счёт на спину спускалась тонкая витая нить из натуральной кожи, со свистом рассекая воздух, и обжигая тело до мозга костей. А волны страсти испепеляли разум. Время остановилось. Буквально каждой клеточкой я испытывала непрерывное блаженство пополам с раздирающей болью. Её было целый океан. И океан страсти. Истощение нарастало, и временами я впадала в беспамятство. Меня приводили в чувство пощёчинами и продолжали. Мне это нравилось Пусть завтра я попаду на все ютюбы Теперь я шлюха Я гораздо хуже Но судьба-злодейка готовила мне настоящий сюрприз.

Всему приходит конец, насильники выдохлись. Они выволокли меня во двор, и потащили к припаркованной возле высокого кирпичного забора машине. Краем глаза я видела выложенную яркой мозаикой площадку. Резные колонны из мрамора, статуи в центре большого фонтана. Меня швырнули на заднее сиденье и повезли куда-то к окраине города. Я слышала это из обрывков их разговора. Машина остановилась, и один из парней вытолкнул меня на улицу. Он стоял и широко улыбался. Он не чувствовал за собой никакой ответственности за содеянное! Наверное, был уверен, что я его игрушка, вещь. Фамильярно похлопав меня по щеке, он засунул мне за резинку разорванных колготок сложенную вдвое бумажку. Второй похабно загоготал: — Умница. Будешь покладистой, в следующий раз получишь втрое больше. А проявишь смекалку, и впятеро, — сказал он нахально и бросил мне под ноги пальто.

Они уехали. В голове понемногу прояснялось, и я с ужасом осознала, что со мной приключилось. По их недвусмысленным намёкам это было только начало. Наревевшись вдоволь, я огляделась. Я сидела на мокрой лавочке недалеко от трамвайной остановки. Рядом лежала сумочка, из которой ничего не пропало. Косметичка, кошелёк с тремя пятисотками. Ключи от квартиры. Засунув руку за пазуху, я извлекла из-под резинки стодолларовую купюру. — Срам прикрой, бесстыжая, — услышала я возглас проходившей мимо старухи. Я представляла из себя довольно жалкое и развратное зрелище. Юбка разорвана. Пуговицы на блузке отсутствовали. Лифчика не было. Кое-как заправившись и приведя себя в более-менее сносный вид, я враскорячку поплелась к остановке. Дома я отмывалась и обливалась шампунем. Долго. Но позора водой не смоешь. Я буквально ощущала трущиеся об меня потные тела. Кое-как замазав на лице ссадины, я отправилась в полицию и подала заявление об изнасиловании.

На следующий день я сидела в кабинете у следователя. — Так вот, Потёмина, — говорил седовласый капитан, постукивая карандашом по столу, — скажу тебе честно. Твоё дело намекнули спустить на тормозах очень большие люди. Парней мы вычислили. Но они хором твердят, что всё было по обоюдному согласию. Они? Следователь выложил на стол фотографии. — Они самые. А почему на тормозах? — Во первых, свидетелей твоего похищения и изнасилования нет. Во вторых, почему-то сразу нашлись другие свидетели. Они утверждают, что ты добровольно садилась к этим парням в машину, вы мило беседовали, смеялись и даже целовались. Такой вот расклад, Потёмина. Кроме твоего заявления у меня ничего нет. Один из золотых мальчиков сын генерального директора строительной компании. Второй — сын чиновника газпрома. Третий — отпрыск влиятельного олигарха. Но я тебе верю. Я верю, что эти ребятки с тобой сотворили, и я не верю этим липовым свидетелям. Твои насильники утверждают, что ты оказывала им услуги сексуального характера добровольно и за деньги. Ты брала у них деньги?

Я молча кивнула, вспомнив про сто долларов, которые мне засунули за колготки. — Вот видишь. Даже если дело дойдёт ...