Ночи любви. часть 7

Анна сидела у окна в тёмной маленькой комнатушке. Свет почти не проникал в подслеповатое окошко. Единственным значительным источником света и тепла было пламя, горевшее в железной печи. Несмотря на его жар в комнате стояла сырость, из щелей в стенах тянуло промозглым холодом. Приближалась зима. В Сибири она наступала раньше привычных сроков и всегда как-то неожиданно. Вот и сегодня, едва проснувшись, утром Анна увидела в окно, что уже выпал снег, хотя стоял только сентябрь. Хмурые дни, похожие один на другой, тянулись однообразно.

Анна встала, зябко поёжившись, плотнее запахнула шаль, села за самодельный стол, неумело сколоченный мужем, стала писать письмо. Оно было адресовано тётке, Марье Фёдоровне Версаевой, но, по сути, женщина писала двухлетнему сыну, Александру Сергеевичу Петрушевскому.

Арест Сергея, случился сразу после декабрьских событий 1825 года. Приговор по шестому разряду — 18 летняя каторга и затем поселение в Сибирь — с учётом его искреннего раскаяния был сразу замен трёхлетней каторгой с последующим сибирским поселением. Анна, не раздумывая, последовала за мужем, хотя тётка упорно, в свойственной ей жёсткой манере отговаривала её, пугая лишениями, упрекая, что маленький Саша остаётся сиротой при живой матери. Племянника Марья Фёдоровна теперь полностью вычеркнула из жизни. Но Анна была непреклонна.

— Саша останется с вами, его бабушкой, — возражала Анна, чувствуя, как при мысли о сыне медленно истекает кровью раненое сердце и умирает часть её существа, — вы позаботились обо мне когда-то, сможете позаботиться и о нём. Кроме того, Николай Ильич, друг Сергея поможет. Они с Серёжей, как братья. С войны ещё.

— Да в уме ли ты?! — гремела тётка. — Где видано ехать невесть куда, живой закопать себя и бросить сына на произвол судьбы?!

— Я не закапываю себя, я лишь следую за своим мужем... — со слезами на глазах отвечала Анна. — Венчаясь, я давала клятву — быть вместе и в радости, и в горе. И то не просто слова были! Поймите же, только я могу спасти Серёжу! Так велит мне не только мой долг, но и моё сердце, моя любовь. Пока я жива, я буду жить ради него.

— А он думал о тебе, когда связался с преступниками?! — парировала тётка, грозно сведя брови. — И чем, скажи ты мне, дурочка, чем ты можешь его спасти?

— Я... я не знаю... Просто я буду рядом... буду держать его за руку... буду его опорой, его надеждой, — срывающимся голосом отвечала Анна.

Через несколько дней, провожая её в дальний неведомый путь, тётка тихо сказала:

— Прощай, девочка моя, Господь с тобой. Не свидимся уже, наверное, — я стара... Не достоин Сергей тебя... За Сашку не бойся, подниму. Береги себя — вон, махонькая какая... Одевайся теплее, не дай Бог застудишься! Пиши, непременно пиши!

В коридоре послышались шаги и голоса. Ссыльные вернулись на ночлег. Это был семейный барак

В дверь осторожно постучали. Анна подошла и открыла замок. В комнату вошёл Сергей. Его высокая фигура не помещалась на высоту потолка, и он ходил, чуть согнувшись.

— Сердечко моё, — улыбнулся он, нежно блеснув глазами, — как ты сегодня? Озябла совсем.

Умывшись, он осторожно взял в свои мозолистые ладони её руки и стал поочередно подносить их к губам.

— Ой, у тебя кровь, — Анна испуганно указала на небольшую свежую рану, пересекавшую его правую ладонь.

Она сразу принялась промывать её чистой водой и аккуратно перевязала белым лоскутом.

— Пустяки... Оказывается, я не слишком умею работать руками, — усмехнулся Сергей и посадил жену к себе на колени. — Это не саблей махать...

Анна, прижавшись лицом к его груди, молчала. Целыми днями сидя в этой каморке, хлопоча по хозяйству, она только и мечтала о той минуте, когда он вернётся, и они смогут побыть вдвоём. Кажется, она могла бы целую вечность просидеть вот так у него на коленях, прижавшись к его груди, просто слыша его тихий голос, ощущая его тепло.

— Ты писала письмо? — спросил он.

— Да...

В глазах Сергея промелькнуло что-то безысходно-печальное, какая-то затаённая боль метнулась в его по-прежнему синем взоре.

— Маленькая моя, прости мня! — неожиданно произнёс он хриплым голосом.

— Простить? — Анна удивлённо вскинула на него глаза. — За что?

— Я погубил тебя, погубил свою любовь, — отвечал он обречённо.

— Не говори так! — воскликнула Анна, страстно сверкнув огненно-чёрными глазами. — Слышишь? Я — твоя жена и... я горжусь тобой. Никто в целом свете не понимает меня, даже ты... А я, правда, горжусь, что мой муж есть один из лучших людей в этом мире.

— Аня! — Сергей резко встал, ударился головой о потолок и, потирая ушибленную голову, вновь опустился на шаткий стул. — Я — преступник... Не только перед властью, перед Богом! Я замышлял убийство!

— Не правда! — Анна подошла к нему сзади и обняла за шею. — Ты ничего не замышлял... ты же был против этого! Всегда... Да, ты ошибался. Но Господь милосерден, он прощает кающихся. Он сохранил тебе жизнь...

— Он сохранил мне тебя, моего ангела-хранителя, — печально улыбаясь, прошептал Сергей, — и тем спас...

Он с нежностью привлёк жену к себе, заглянул в тёмные глаза и утонул в их завораживающей глубине, манящей, как ночное звёздное небо. Губы Анны дрогнули, отвечая на его поцелуй.

— Я совсем забыла, — спохватилась она через несколько минут, — ты же голоден. Давай ужинать. Я кашу сварила.

— Я не голоден, — улыбнулся он, подхватывая её на руки. — Уже ночь совсем... Здесь так холодно... Я укрою тебя...

— Да, любимый, — прошептала она, — согрей меня... Я хочу твоего тепла...

Он опустил её на узкую высокую кровать, стоящую у стены, около печки. Раздел медленно, разделся сам. Хотел погасить свечу на столе, но Анна остановила его со смущённой улыбкой:

— Пусть горит. Я хочу видеть тебя...

Сергей окинул её мягким взглядом. Прошло четыре года с их венчания. Однако его жена ничуть не изменилась, хотя и стала матерью. При мысли о материнстве, сердце его сжалось. Он вспомнил, как узнал, что должен стать отцом. Анна жаловалась на недомогание. Когда доктор сказал о причине, от внезапно нахлынувшей радости Сергей буквально потерял дар речи. Он не мог поверить своему счастью. Ребёнок! У них будет ребёнок, маленькое продолжение их любви. Все месяцы ожидания тянулись в постоянных догадках, кто родится — мальчик или девочка. Сергей хотел дочку, крошечную копию своей мамочки. Но когда родился сын, он был рад несказанно. По сути, ему было неважно — кто. Имел значение сам факт рождения этой новой жизни, его продолжения на земле.

— Ты такая худенькая, моё сердечко, — прошептал Сергей, расплетая Анне косы, зарываясь в них лицом.

— Я не нравлюсь тебе? — Анна кокетливо сверкнула глазами, но в её голосе послышалась тревога.

— Не говори глупостей! — Сергей шутливо ударил пальцем кончик её носика. — Просто я беспокоюсь... Если ты не будешь лучше кушать, ты не вынесешь этих условий...

— Я вынесу всё, пока ты рядом, — прошептала она, краснея и прижимаясь лицом к его груди.

Потом, чуть приподнявшись, она откинула с его лба седую прядь, долго всматривалась в его лицо, уставшее, с затаённой тоской в глубоком взгляде тёмно-синих глаз.

— Что, моё сердечко, я совсем старик? — усмехнулся он, и его глаза задорно блеснули, как раньше.

Анна ничего не ответила, лишь улыбнулась загадочно и нежно-нежно поцеловала его губы. Ах, как ей было больно смотреть на его измученное лицо, исхудавшее тело! Не колеблясь ни минуты, ради мужа она была готова на всё, но могла сделать только одно — любить его. В те краткие часы, когда он был рядом, она хотела дарить ему наслаждение, чтобы от её ласк зажили все его раны, чтобы измученное тело Сергея обрело новые силы. Тонкие пальчики заскользили по нему, опускаясь всё ниже, их невесомые прикосновения перемежались с поцелуями, пряно-жгучими и пьянящими, как молодое вино. Сергей таял от этих прикосновений,...