Она была актрисою...

Она была актрисою и, даже за кулисами

Играла роль, а зрителем был я

В душе её таинственной мирились ложь и истина...

Александр выключил приемник, и устало откинулся на спинку кресла автомобиля. За окном сгущались сумерки, все небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, везде, куда хватало глаз, стояла стеной не то изморозь, не то мелко моросящий ледяной дождь: на календаре — конец ноября, на улице — поздняя осень. Александр отвернулся от окна и закрыл глаза. В который раз он слушал эту песню: эти строчки так запали ему в душу, словно они написаны были специально про него.

Кто бы мог подумать, что весь его уютный мирок рухнет и в одночасье улетит в тартарары из-за одного билета, который ему всучили насильно?!

Банк, где Александр работал менеджером средней руки, возглавлял руководитель новой формации, помешанный на всем прогрессивном: забота о своих сотрудниках у него стояла в приоритетных задачах социального развития всей банковской структуры в целом. Среди прочих ультрамодных нововведений, над которыми любовно кудахтал светило финансового прогресса среднестатистического банка, находила свое место старая, как мир принудительно-добровольная система поощрения.

При очередном распределении материальных благ среди сотрудников отдела, где трудился Александр, активистка движения «всем сестрам — по серьгам!», торжественно всучила ему (как он ни отказывался при этом) билет в драматический театр. С этого билета все и началось.

Александр, благополучно дожив до 28 лет, последний раз в театре был никогда. Так сложилось, что его домашнее окружение и друзья не были поклонниками Мельпомены, да и другие восемь муз обошли Александра и его сослуживцев, практически, стороной.

Он повертел полученный билет в руках и сунул его в карман, решив особо не заморачиваться по этому поводу: спектакль должен был состояться в ближайшую субботу, начало значилось в 20.00 час, а это значит, что привычный поход в ночной клуб накрывался медным тазом. Не то чтобы Александр очень любил тусить по ночам, но его личная жизнь пока не складывалась до сих пор, и посещение злачных мест давало если не надежду, то хотя бы временную телесную разрядку.

Конечно, он решил не ходить ни в какой театр, пока случайно не наткнулся на уличную афишу, анонсирующую новый спектакль. Он остановился на площади под знаком «Остановка запрещена! Расстрел на месте!», чтобы прикупить какой-нибудь скоропостижный сандвич, быстро утоляющий чувство голода и постепенно растворяющий желудок (танцуй, пока молодой!). Его взгляд упал на красочный баннер, извещающий о том, что в их городе состоится умопомрачительная премьера какого-то охренительного автора. Но не это привлекло внимание Александра (эту информацию он прочитал по диагонали), на него с афиши, среди прочих лиц, смотрела..

Сначала он мельком скользнул взглядом по крупному портрету героини спектакля, а потом остановился, как вкопанный. Вихрь поблекших юношеских идеалов, нескромных фантазий, и полустертых воспоминаний, мгновенно пронесся перед его мысленным взором, заставив прислониться к автомобилю, чтобы не упасть. Это было лицо той самой девушки, которой он грезил когда-то, с которой беседовал в своих самых горячих снах. Он так и не встретил ее до сих пор в этом безумном мире глухих многоэтажек и холодных сердец.

А сейчас, прямо посередине площади, с афиши ему приветливо улыбалась она: высокая брюнетка со спортивной фигурой, отличной грудью, и большими карими глазами. Ее густые темно-коричневые волосы были распущены по плечам и ниспадали пышной волной, доходя чуть ниже лопаток. И эта очаровательная родинка на щеке — точь-в-точь, как у девушки из его снов! Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Какое-то смутное озарение промелькнуло у него в голове, и Александр, зажав между плечом и подбородком пакет с остывающими гамбургерами, дрожащей рукой полез в карман. Вот он, этот злополучный билет, хорошо, что он не успел от него избавиться! Александр лихорадочно пробегал глазами афишу и билет, словно сверял выигрышные номера в розыгрыше крупной лотереи, и все никак не мог сосредоточиться... Да, точно, так и есть: это билет на премьеру этого спектакля!

«Это знак!», ликуя, подумал Александр, и зачем-то поцеловал этот красочный листок бумаги, еле уловимо пахнущий типографской краской, словно это была не просто контрамарка в театр, а пропуск на небеса обетованные. «Успокойся», сказал он сам себе, «тебе никто еще ничего не обещал!», но успокоиться не получалось. Полицейский, который давно уже наблюдал за сменой дня и ночи на лице Александра, подошел к нему вразвалочку, и быстро вернул его с небес на землю.

— Здесь парковаться запрещено! — Козырнул он, и добавил уже мягче, — предъявите Ваши документы!

Пока Александр отбивался от назойливого полисмена, у него не выходило из головы столь странное стечение обстоятельств: билет — театр — Она. «Это предзнаменование, не иначе!», думал он, возвращаясь домой, в свой одинокий и безрадостный мир. Теперь он решил идти в театр «на встречу со своей судьбой», во что бы то ни стало: ни о каких клубах не могло быть и речи. Александр решил пока не говорить никому: ни редким друзьям, ни сослуживцам, о чудесной девушке из его снов, которая так внезапно материализовалась в образе прекрасной актрисы.

...

Александр критически осмотрел себя в зеркале. Ему не понравилось то, что он увидел. В конце концов, он остановился на привычной для себя одежде: по крайней мере, он будет чувствовать себя в ней более уверенно и свободно. Надев рубашку без галстука и брюки с подтяжками, он посмотрел на себя в зеркало: а что, миловидный парень ростом выше среднего, холост, не имел, не участвовал, приводов не было. Он подмигнул своему отражению, и, захватив портмоне и телефон по дороге, вышел из квартиры навстречу своей судьбе.

«Хорошо, что у меня есть авто», подумал он, заводя мотор, и ежась от холода в непрогретой машине, «а то пришел бы в театр, как мокрая курица». На улице было холодно, мокро и противно. Александр выехал в театр заранее, чтобы купить по дороге цветов. «Букет — это отличный шанс приблизиться к ней», мечтательно думал Александр, без особого раздражения стоя в очередной пробке, которая обычно вызывала у него вполне естественную негативную реакцию. «И обнюхать ее можно, заодно», съехидничал другой голос в голове. «И прикоснуться, быть может», подумал Александр и улыбнулся.

Букет он выбрал нейтральный: небольшой, с разной травой и ветками внутри, и красиво упакованный в пестрый целлофан. «Не 100500 же роз мне покупать в первый раз», думал он, бережно укладывая букет на сидение автомобиля, «а то меня неправильно поймут».

Еле найдя место для парковки, Александр трусцой побежал к входу в храм искусства, мельком окинув взглядом здание в целом: был поздний вечер, и строение терялось в темноте.

Раздевшись в гардеробе и приведя себя в относительный порядок перед зеркалом в холле, Александр вышел в фойе. Около колонны стояла благообразная старушка в униформе театра, и предлагала красочные буклеты и программку на премьерный показ. Александр приобрел и то, и другое, быстро открыл буклет посередине, и тут же увидел ее фотографию на развороте. У него ёкнуло сердце, когда он прочитал подпись под снимком: актриса Елена... *, — так звали его первую любовь!

«Что-то слишком много совпадений», подумал Александр, вглядываясь в такие знакомые черты Незнакомки. «Или ты сам подтасовываешь факты», возразил ему другой голос. Александр долго боролся с искушением скупить у бабульки весь тираж, но побоялся привлечь к себе нездоровое внимание и спалиться раньше времени. «Да и старушенцию, небось, Кондратий схватит от такого демарша», усмехнулся Александр, «чего доброго, ласты склеит до срока не доживя».

Театральный зал, куда прошел Александр сразу ...