Плоть слаба

Накануне свадьбы я совершил ужасный поступок по отношению к своей будущей жене. И только исключительная хитрость одной незнакомой девушки не позволили рухнуть нашим отношениям с моей невестой в тартарары. Она сохранила мир и гармонию в нашей будущей семье, и дала возможность оттянуться мне с моими друзьями «по-взрослому»: устроить чумовые «прощальные гастроли» с холостяцкой жизнью, и выпутаться из щекотливой ситуации достойно, не потеряв любовь всей моей жизни — Веронику.

Меня зовут Константин, мне 23 года. Событие, о котором я хочу вам рассказать, произошло накануне моей свадьбы с самой чудесной девушкой на свете — моей Вероникой. Мы были вместе почти год, и более порядочной девушки мне ранее встречать не доводилось: родители воспитывали ее в строгости, граничащей с пуританством. Вероника носила простую практичную одежду, не пользовалась косметикой, и, если бы не ее шикарные волосы, цвета спелой пшеницы, и чуть припухлые губы — она вполне могла бы сойти за подростка-сорванца.

Она не подпускала к своему телу до тех пор, пока ей не исполнится 18 лет — таково было требование родителей, мнение которых она свято чтила и уважала. По медицинским показаниям ей еще в детстве была проведена хирургическая дефлорация, и она горько шутила, что «парня не было — а уже не девочка». Я с пониманием относился к «заскокам» ее родителей. Мне это было даже на руку: они сохранили ее нетронутой — как будто бы специально для меня.

Все наши любовные утехи граничили с аскетизмом и лишь еще больше разжигали во мне огонь желания: разве мог удовлетворить молодого мужчину постоянный петтинг с любимой в полумраке ее спальни, где мы прислушивались к каждому шороху за стеной? Безусловно были и положительные стороны в этом воздержании: Вероника научилась великолепно управляться с моим членом, лаская его руками и не позволяя себе ничего большего. Я ходил к ней, как на вечернюю дойку, но, чтобы добраться до ее бархатных ручек, требовалось прилагать немало усилий: она не форсировала события, хотя я видел, что ей нравится ласкать мое мужское достоинство.

Иногда мне хотелось, чтобы уже побыстрее вышла вся дурь из ее головы: я по глазам Вероники видел, как ей хочется того же, что и мне. Этот внимательный взгляд, когда мое естество было в ее руках, эти нежные прикосновения ее пальчиков к моей плоти, это жаркое дыхание, обволакивающее мой вздыбленный орган в дюйме от ее прелестных губ. Однажды я не выдержал, и попытался войти в ее полураскрытый рот, но Вероника тут же оттолкнула меня, и в этот вечер я удовлетворял себя сам, стоя в ванне над раковиной в темноте. Прошло много дней, прежде чем я снова оказался в ее руках, и я больше не проявлял никакой инициативы, наслаждаясь тем, что мне было позволено

А на ее «день варенья» моими друзьями был назначено празднование последнего холостяцкого дня в моей жизни — «мальчишника». Мне очень не хотелось оставлять ее одну в такой день, но Вероника убедила меня, что я должен пойти отдохнуть с друзьями, тем более, что ее праздник мы собрались отмечать одновременно со свадьбой.

— Костя, это же традиция, — прижавшись ко мне и глядя в глаза, сказала Вероника, — а я чту традиции, ты же знаешь. — Она достала мой вставший член, и стала ласкать его, пробегая вверх-вниз пальчиками по стволу. — Попрощайся со своей прежней холостяцкой жизнью как следует. Потому что потом у тебя буду я!

— Ну, хорошо, любимая, — я погладил ее по голове, и коснулся губами виска, — я не долго. Мы посидим с ребятами, выпьем по пивку, и по домам.

— Тебя никто ни в чем не ограничивает, — возразила Вероника, проводя подушечкой большого пальца по раздувшейся головке. Появилась прозрачная капля, и она любовно втерла ее в уздечку, — отрывайся, как хочешь! Кроме одного: я не хочу, чтобы ты был с другой женщиной... Тем более в такой день, когда ты уже можешь быть... Со своей, — она улыбнулась и покраснела.

— Там не будет никаких женщин, — убежденно сказал я, и крепко стиснул ее в объятиях, непроизвольно двигая членом в ее руках, — по крайней мере, я не слышал, чтобы Пашка кого-то собирался приглашать.

— Тише, не торопись, любимый, — прошептала Вероника, отстранившись, и с восхищением рассматривая мой пульсирующий орган, — осталось подождать только один день, и... — она недоговорила, и вдруг поцеловала головку. В ее глазах стоял неугасимый огонь желания...

Павел был моим лучшим другом детства, и он же вызвался организовать наши последние посиделки «в самом лучшем виде». Он что-то заикался про танцовщиц экзотических танцев, но никто из моих товарищей особо не вникал в сценарий прощального вечера, отдав все на откуп организатору. Так что, и сауна, и закуски, и напитки, и все остальное было на его совести.

Наступил долгожданный день прощания с бесшабашной жизнью, и все ребята дружно собрались в сауне, которую Павел предусмотрительно заказал заранее. Пиво и водка лились рекой, стол ломился от закусок и всяких вкусностей, мы с ребятами дурачились, вспоминая прикольные моменты из нашего прошлого, и ржали, как лошади над всякой ерундой. Периодически мы грелись в сауне, доводя себя до температуры плавления, и потом с гиканьем бросались в холодный бассейн, где растворялись в блаженстве от контрастных температур.

Когда я очередной раз вышел из бассейна, закутанный в простыню по пояс, Павел молча указал мне на стул, стоящий посередине комнаты, где мы зависали. Вокруг царил полумрак, и повсюду горели свечи-таблетки. Я сел недоумевая, что сейчас будет происходить. Павел завел мне руки за спину, и чисто символически привязал их к спинке стула полотенцем.

— Сиди, и не рыпайся, — сказал он, и заговорщицки подмигнул, — сейчас мы тебя устроим проверку на вшивость! Музыку в студию!

Кто-то врубил магнитолу, и комнату заполнили звуки чувственной мелодии. Отодвинулась занавеска, отделяющая раздевалку от зоны отдыха, и в комнату грациозно вошла восточная красавица: черные, как смоль волосы волнами ниспадали на ее обнаженные плечи, на запястьях и щиколотках, в мерцающем свете свечей вспыхивали золотые украшения. Лицо скрывала черная повязка, и были видны только ее темные глаза. Тело ее прикрывала легкая полупрозрачная туника, перехваченная на талии золотым пояском. Было ли на ней что-то еще под одеждой, неизвестно: кругом царил полумрак, и разглядеть что-либо было невозможно. Все это действо напоминало какой-то магический ритуал.

Ребята присвистнули и отодвинулись к стене, освободив пространство для танцовщицы. Она стала плавно двигаться, неумолимо приближаясь ко мне, восторженно замершему посередине комнаты на стуле. Движения ее тела, едва прикрытые просвечивающей накидкой, были настолько сексуальны, что мой член зашевелился под простыней, и я боялся, что выдам себя с головой. Девушка исполняла танец живота, и некоторые движения ее бедер были столь непристойны, что казалось, будто она в танце отдается мужчине.

«Вот, Пашка, зараза, все-таки притащил телку на мальчишник», подумал я, «и, небось, стриптизершу... Сейчас она еще и раздеваться начнет... Ничего, кстати, девочка... Хорошо, что мне нравятся блондинки», успокаивал я себя.

Танцовщица к тому времени подошла ко мне вплотную, и вдруг, перекинув ногу через меня, поставила ее позади на спинку стула. Ее туника задралась, и моему взору открылся гладко выбритый лобок девушки: нижнего белья на ней не было. Она призывно двигала бедрами перед моим лицом, и ее маленькие аккуратные половые губки мерцали в полумраке, гипнотизируя меня. Я непроизвольно наклонился, и шумно втянул носом воздух: от нее пахло какими-то пряностями и сексом.

— Сейчас мы проверим твою стойкость! — донесся до меня голос Пашки, и все ребята одобрительно загудели, встав около нас по кругу.

Мой член уже стоял ...