Пыэк

I.

— Кислицкий, в конце квартала необходима демонстрация. Ебитесь, сопоставляйте таблицы, синхронизируйте! Конец квартала, это финиш. Министерство науки и образования, минобороны — да хер бы был с ними, но программа у Президента на контроле. Озвучивал уже. Уже не до смеха, совершенно.

— Виктор Павлович, ну вы знаете... надзорный комитет против запуска, хотя да, работает, можем продемонстрировать в принципе. Профессора некоторые не одобрили... ПЫЭК-резонанс опять же не изучен, данных статистических нет в принципе, теоритическая база создана... эээ, вцелом, но часть с квантовой пеной на уровне гипотез, а еще при работе с ПЫЭК-катушками наблюдается до сих пор эффе..

— Перестаньте, блядь, бубнить! Хватит, блядь, пыкать, Кислицкий! В программу вложено свыше миллиарда рублей, докризисных большей частью! Миллиарда, Кисилицкий! Плюс откачено сколько? Пропыкано уже, блядь! Только в Роснано откатили больше, чем вся программа с вашими ебучими профессорами стоит! Резонанс, блядь! Вы думаете вообще, Кислицкий? Кремль требует результатов. Это блядь, политика уже! Отчеты мои бездельники написали, с вашей команды демонстрация, без вариантов.

— Виктор Павлович, эмм... вы же понимаете... чем и как мы фиксировали? Да, возможно поле искривлялось и росло, там статистическая погрешность... кхем. Возможно, была, эмм... а может и нет, может быть и не росло совершенно, просто искривлялось, это же не точная наука... Эм... хм... вот. Академик Вайсман сказал что опасно. Ядерщики ничего не говорят, опять же, об искривлениях.

— Вайсман пусть на хер идет. Демонстрация в конце квартала. Хватит, блядь, искривляться!

II.

Специальный научно-исследовательский центр Министерства Обороны РФ, где-то в лесах недалеко от закрытого города Желудев-5.

Зал испытаний находится в основании ракетной шахты, законсервированной в девяностых годах. Присутствуют разработчики Объекта и комиссия от Академии Наук в полном составе, также представители всех смежных ведомств — Роснано, Министерства Обороны, совета по инновациям при президенте.

В основании ракетной шахты, посередине бетонной площадки, находится Объект — массивная десятиметровая колонна, опутанная высоковольтными кабелями. Вокруг колонны расположены блоки катушек ПЫЭК-резонанса, периодически освещающие шахту дуговыми разрядами. Объект висит в воздухе, поддерживаемый тросами, основание находится на высоте двух метров от бетонного пола

Руководитель программы, Виктор Павлович Кремнев, берет микрофон, и бетонированное пространство шахты заполняет его голос:

— После 18 лет, долгих 18 лет исследований, Российскими учеными, первыми в мире, создан прототип устройства, преобразующего пространство путем высокочастотных ПЫЭК полей, входящих в резонанс с электрическими импульсами человеческого мозга! Вы не ослышались, господа, не материю, не вещество, а саму ткань пространства-времени! Не смотря на бесчисленные препоны мерзавцев из комиссии по лженауке, вопреки злобной клевете из-за океана — программа дала результат! Прогнозируемый и предсказуемый результат! Слава Российской науке, Господа! Демонстрирует работу устройства — звезда отечественной физики, лауреат премии Президента в области науки и инноваций, ведущий научный сотрудник — Иван Кислицкий!

Кремнев театральным жестом указывает на Объект, отключает микрофон, и шепчет стоящему рядом Кислицкому, почти не шевеля губами и сохраняя торжественное выражение на своем мужественном лице:

— Только не обосритесь, только попробуйте, блядь, обосраться, Кислицкий. Только не обосритесь, ради Христа. Раз в жизни прошу не обосраться, в самый ответственный момент.

Кислицкий морщится, и поправляет указательным пальцем очки на носу. Развязывает галстук, снимает пиджак, вешает его на спинку стула, затем брюки вместе с бельем, раздевается догола. В последнюю очередь снимает очки, аккуратно протирает их носовым платком, прячет в футляр. Обнаженный идет к Объекту, шлепая босыми ногами по бетонному полу. Садиться на пластиковый стул и показывает большой палец в сторону членов комиссии. Один из ассистентов подносит Кислицкому массивные часы с большим лаповым дисплеем, и ставит ему на голые колени.

К Кислицкому подходят ассистенты, размещают справа и слева от стула электро-нейтральные пластиковые штативы с капельницами. Смазывают сгибы рук Кислицкого спиртом, и аккуратно вводят в его вены пластмассовые иглы. В правую руку — глюкоза, в левую — дофамин. Раздается команда на запуск. Объект нависает над головой Кислицкого, и издает монотонный электрический гул. Верхнюю часть Объекта охватывает кольцо из дуговых разрядов, ярко освещая бетонную шахту. В воздухе появляется запах озона. Кислицкий закрывает глаза, растопыривает руки и ноги, открывает рот и начинает нудно и протяжно мычать на весь зал:

— Ммммммммм... кхм... Ооомммммоомм... оммм... кхем, кхм... Мммммммм..

Кремнев, тоном профессионального импресарио, пытается поднять градус пафоса перед комиссией:

— А сейчас Кислицкий, силой мысли, силой могучего разума своего, входит в резонанс с генератором поля! Перед вами, господа представители, начало новой технологической революции! Еще один шаг человечества за грань неизведанного! Сейчас мы увидим, как изменяется скорость течения времени, и показатели на атомных часах в руках у испытуемого начнут отличаться от показателей на контрольных часах! Внимание, господа! Будем свидетелями, как творится история! Через считаные секунды, это случится!

III.

Почти час Кислицкий сидит на стуле под Объектом, ерзает, мычит, покашливает, закатывает глаза, почесывается, кряхтит. Все атомные часы, задействованные в демонстрации, показывают одинаковое время — 22.15. Члены комиссии начинают зевать.

IV.

52 минуты с начала демонстрации. Объект гудит, пожирая мегаватты энергии и освещая зал электрическими всполохами. Показания атомных часов не изменяются. Кремнев краснеет, багровеет, украдкой грозит Кислицкому кулаком, при этом каждые пять минут выдает в микрофон блистательные речи об успехах Российской науки, и его группы, открывшей ПЫЭК-резонанс.

К Кремневу с ехидной улыбкой подходит Соломон Абрамович Вайсман, представитель комиссии от Академии Наук, семидесятилетний академик, невролог, мировое светило в области изучения мозга, автор знаменитых трудов о нейро-физиологической природе сознания. Вайсман фамильярно похлопывает Кремнева по плечу и вполголоса произносит:

— Витя, Витюша, дорогой вы мой человек, вы таки спалите несчастному мальчику остатки его ума, таки признайте, што эксперимент идет на говно, давайте закруглятся.

Кремнев берет Вайсмана за пуговицу, наклоняется к нему, и шипит на ухо:

— Соломон Абрамович, не зудите. Кислицкий будет, блядь, мычать, пока не синхронизируется. Объект работает, приборы показывают пиковую активность поля на катушках резонанса. Пусть сидит и мычит, сейчас дофамина зальем ему по самые, блядь, гланды.

— Витя, объект работает, но чахлый разум Кислицкого — работает таки на троечку! Я таки подозреваю, што активность альфа-волн его недостаточна, чтобы создать эффект ПЫЭК-резонанса! Нудный парень, ваш Кислицкий. Нудный, понимаете? Нужно таки что-то, чтобы вызвать всплеск электронной активности у него на верхнем этаже, понимаете Витя? Какие-то яркие эмоциональные реакции, сексуальное возбуждение например, што-то такое, таки поверьте моим сединам и пятидесятилетнему научному опыту, Витя!

— Соломон Абрамович, если у вас нет предложений — не ебите мне мозг, пожалуйста, сделайте над собой усилие!

— Витя, удивляюсь, как человеку вашего недалёкого ума доверили программу! Што вы право за персона! А предложение у меня таки есть, если вы меня слушаете!

V.

70 минут с начала демонстрации. Кислицкий все еще в кресле под объектом, изрядно замерзший. После непродолжительной ...