Семейные тайны. часть 2

Замысел, участниками которого мы стали с Павлом, еще больше сблизил нас. Мы то и дело обменивались понимающимися взглядами, шептались при случае и все ждали, когда же подвернется подходящий момент осуществить задуманное.

Теперь я смотрела на маму по-новому, но от негативных чувств по отношению к ней и след простыл. Осознание того, что я посвящена в ее тайную личную жизнь, раскрасило теперь уже мою жизнь, все стало казаться ярче, насыщеннее и интереснее. А это ожидание! Я жила в предвкушении, никак не могла прекратить фантазировать. Павел пребывал в похожем состоянии, он просто изнывал от невозможности хоть как-то ускорить приближение заветного момента, но тут все зависело только от мамы.

План наш был до неприличия незамысловат: каждый вечер я занимала наблюдательный пост в том самом кафе, откуда я первый раз начала следить за мамой. Павел уходил с работы пораньше и ждал в машине, припаркованной на соседней улице, чтобы, с одной стороны, быть готовыми к преследованию если она опять воспользуется услугами авто своего любовника, а с другой — чтобы случайно не попасться ей на глаза. Дождавшись выхода с работы объекта нашего доморощенного шпионажа, я начинала преследование, следую за ней тенью. Это было, скажем честно, не очень просто, но со временем, я вроде как, приноровилась. Я периодически звонила отчиму, докладывая ему, где мы находимся, и он старался держаться где-то неподалеку.

В первый вечер мама вышла с работы, и прогулочным шагом двинулась к центру города, то и дело теряясь в толпе. Мне стоило немалых усилий, чтобы не потерять ее из виду, но и не оказаться в непосредственной близости. В тот раз, к нашему обоюдному с Павлом сожалению, она дошла до метро, спустилась вниз и поехала домой. Такой же сценарий повторился на завтра, и на следующий день. Мы даже начали сомневаться, а не заметила ли мама наш пристальный интерес к ее персоне или не взяла паузу в своей частной жизни, но наши подозрения были развеяны в один из дней, когда Павел не смог уйти со своей работы к часу Х, и мы решили отказаться от слежки. По закону подлости мама именно в тот вечер позвонила отцу и сообщила, что останется ночевать у сестры. Сказать, что мы были разочарованы — значит не сказать ничего, мы кусали локти и проклинали обстоятельства, Павел ругал свою нерасторопность, но изменить было ничего невозможно, оставалось только ждать следующего раза.

Мы решили больше не пропускать ни одного вечера, и вскоре наше педантичность была вознаграждена — сразу после работы, пройдя меньше квартала, мама взяла такси. Я успела записать номер и сразу отзвонилась Павлу. К счастью он был совсем недалеко, и, подобрав меня на перекрестке 4-ой Советской улицы и Греческого проспекта, повез меня в плотном потоке в направлении, куда таксомотор умчал нашу милашку

Павел уверенно вел машину, маневрирую между рядов, то немного отставая, то нагоняя доглядываемых.

После примерно сорока минут езды по городу, такси свернуло к одному из новых торговых центров, которые в последние года росли, как грибы после дождя. Павел остановился на расстоянии, и мы видели, как мама вышла из машины и направилась вовнутрь.

— Слушай, у нее что, свидание в магазине? — удивилась я.

— Может она спит с продавцом, — Павел выдвинул смелую версию происходящего.

Я выждала пару минут и последовала за ней. Сперва я потратила немало времени, чтобы разыскать Марину среди бесконечных бутиков, переходов и кафе. Потом чуть не столкнулась с ней нос к носу, едва успев спрятаться за массивную мраморную колонну. Я еще почти час пробродила за ней, стала свидетельницей, как она купила себе новую сумку в одном из отделов, а потом вновь взяла такси и вернулась домой. Блядь! Наша лада вновь отложила свои утехи, терпению нашему начал подходить конец.

Но вскоре, все же, счастье улыбнулось нам. Была пятница. Все было как обычно, я была на своем, привычном уже, месте в кафе, и ждала маминого выхода. Она задерживалась позднее обычного, у меня даже мелькнула мысль, не ускользнула ли она от нас до того, как я заняла свой пост. Но нет, минут в пятнадцать седьмого она появилась у выхода. Одета она была немного не по погоде: на ней был длинный двубортный бежевый плащ, завязанный красивым узлом пояс и кожаные сапоги на высокой шпильке.

Конечно же, увидев маму в тот момент, я понимала, что возможно мы снова тянем пустышку, но какое-то смутное предчувствие шевельнулось во мне, кольнув меня в самое сердце, которое сладко заныло от предвкушения. Я не могла бы точно сказать, почему я уверилась, что сегодня мама вновь хочет упасть в объятия своего любовника, но что-то неуловимое в ее внешнем виде все же говорило об этом.

Я уже не в первый раз пошла за ней, прячась в толпе прохожих и следуя метрах в пятидесяти позади. Она шла заметно быстрее обычного, то ли опасаясь дождя, грозившего пролиться из сгустившихся туч, то ли опаздывала на рандеву, но поспевать за ней был непросто. Минут через пятнадцать, уже на Лиговском проспекте, мама села в поджидающую ее машину. Я замерла и сразу же начала звонить Павлу, с которым мы и так постоянно выходили на связь, он должен был быть где-то поблизости.

Вскоре после того, как белая машина увезла маму, подъехал и Павел, я быстро загрузилась в салон, и мы начали преследование. Дождь все таки пошел, сперва словно нехотя роняя редкие капли, пока не преобразился в мощные потоки, обрушивающиеся сверху, тугие струи хлестали по лобовому стеклу, машущие дворники еле справлялись с буйством стихии, разгоняя воду. В такой вакханалии потерять машину, увезшую маму, было проще простого, но мы не теряли надежды.

— Кстати, — Павел уверенно вел авто, маневрирую между замедлившимися из-за дождя машинами, — ты успела заметить в чью машину она села?

— Нет, а ты знаешь хозяина?

— И ты его знаешь, это же Генкина машина.

— Какого Генки? — я никак не могла взять в толк о ком же говорит отец.

— Да, блядь, дяди Гены, Людкиного мужа.

— Охереть, — отозвалась я. Мама куда-то ехала с мужем собственной сестры. Конечно, оставалась еще возможность, что он вез ее в гости, но оба мы понимали, что это, скорее всего не так.

— Ну а что тут такого? — Павел искренне удивился, — я же тетю Люду трахал, Марине об этом прекрасно известно, возможно она должок возвращает.

— Все равно — охереть, — повторила я.

Нам удалось нагнать машину, везущую маму к очередному грехопадению, красные стоп огни периодически ярко вспыхивали впереди, но Павел стал держаться на более удаленном расстоянии, чтобы не попасться на глаза тому, кто мог его узнать. Дядя Гена притормозил у одной из станций метро на Московском проспекте, и мы увидели как от автобусной остановки к машине, укрываясь от дождя, пробежал парень и запрыгнул на заднее сидение. Это был Олег, сын дяди Гены и по совместительству мамин племянник и мой двоюродный брат.

— Это же Олег, — ахнула я.

— А вот теперь точно охереть, — отозвался батя, — вечер перестает быть томным.

— Может она все же в гости к ним едет, — хотя я и сама не знала какой развязки я хотела. Хотя... нет, точно знала, определенно меня будоражила возможность застукать маму с родственничками.

— Скоро узнаем, — Паша чуть притормозил, пока преследуемая машина отъезжала от тротуара и встраивалась в общий поток.

Дождь постепенно затихал, мы ехали уже больше часа, и только-только выбрались на загородное шоссе. Теперь не оставалось никаких сомнений — они точно ехали не в гости к тете Люде.

— Тебе волнует, что она спит с родней? — я пыталась разговорить отчима, — в принципе, это же не правильно. Одно дело иметь любовника, ну или нескольких, а тут...

— Я же предупреждал тебя, только влезешь в чьи-то тайны — там такое полезет.

— Да уж... в любом случае это еще пикантнее, чем я рассчитывала.

— У меня, вообще, стоит уже, — Павел был откровенен. Я с напускной строгостью ...