Сон разума. часть 2

— Волков, ты сейчас во мне дыру взглядом... — уже заканчивая говорить, Оля вдруг вспомнила, как каким последствиям привели подобные слова, сказанные Сергеем в прошлую их встречу, и запнулась, — ... прожжешь.

Наверное, девушка бы еще и покраснела от смущения, проблема была в том, что покраснеть сильнее, чем есть, было уже невозможно. «Блин, чем так смотреть, лучше бы уж изнасиловал... « — пришедшая в голову мысль не добавила душевного спокойствия, — «И вообще, я ведь уже давно не девочка, так что же со мной такое твориться».

Даже упорно уставившись в книгу, Оля кожей чувствовала взгляд Сергея, и могла в точности представить себе его лицо. Грубое, словно вырубленное из гранита талантливым, но небрежным художником, слегка отстраненное, почти скучающее выражение на нем, но глаза... «Не смотреть, не смотреть... ой, мамочки...»

***

Вечером после того памятного семинара, девушке пришлось долго объясняться с ничего не понимающим, и оттого злым на весь свет Игорем.

— Нет, Олененок, вот ты мне скажи, что это вообще было, а? — странно, но обеспокоенный, взъерошенный парень пусть и утратил часть своего лоска, но выглядел даже привлекательнее. И от этого Оле становилось еще хуже. Если бы девушка могла вот прямо сейчас вернуться в прошлое, она бы точно послала Волкова куда подальше и отмела бы всякие мысли о продолжении «обучения». «Я гадала, пожалею ли? Черт, я уже жалею... Игорек, знал бы ты как я перед тобой виновата...»

— Милый, ну чего ты волнуешься? Оказался наш неандерталец не таким уж и тупым. Наверное, не хочет в армию.

— Наверное, не хочет... или хочет... — тон парня заставил Ольгу насторожиться, но Игорь, казалось, уже выбросил утреннее происшествие из головы, — Может, пойдем... поиграем?

Девушка привычно прильнула к груди Игоря, и пара слилась в поцелуе. Таком сладком, нежном, мягком... но так не похожем на то безумие, заставившее забыть обо всем на свете, что Оля испытала сегодня. Девушке стало невероятно грустно: даже скрывая от парня измену, она не чувствовала себя такой лгуньей, как сейчас. Хуже того, она чувствовала обманутой и себя. «Ну почему с Игорем не так... он же такой хороший...»

— Олененок, что с тобой? Все в порядке? — лицо парня расплывалось перед глазами, и Ольга поняла, что сама не заметила, когда у нее потекли слезы.

— Я... не знаю. Мне что-то нехорошо просто.

— Так, тебе надо прилечь. Я еще тут, блин, еще о своими претензиями... — парень выглядел всерьез обеспокоенным, — Врача вызвать? Мне твои родители, случись что, все поотрывают, и будут правы.

— Нет, — девушка замотала головой, — Просто отдохнуть надо. Ты иди, ладно?

Уже ночью, лежа без сна, Оля пыталась понять, почему прогнала Игоря

А может, она потому и прогнала, что не хотела для себя этой решимости. Когда же девушка наконец уснула, ей приснился мужчина, по хозяйски, почти грубо ласкающий ее тело. Утром Оля не смогла вспомнить его лица — только глаза. И глаза у незнакомца из сна были черными.

***

Следующая встреча с Волковым началась... странно. Оля ожидала чего угодно, но не того, что парень вежливо поздоровавшись, как ни в чем не бывало устроится за столом.

— Ну что, Симонова, давай, рассказывай, как космические корабли бороздят Большой театр.

На Ольгу нахлынуло бешенство: «Да как он смеет так себя вести после,... после...»

Девушка открыла рот, чтобы высказать наглому придурку все, что она о нем думает... и промолчала. Чего на от него ждала? Что он сразу на нее набросится? Или что будет краснеть и мяться? «Да чего угодно, кроме этого наглого равнодушия! Урод, блин!»

Испепелив парня взглядом, Ольга устроилась на соседнем стуле и начала объяснять новую тему, сама не зная, делает она это для того, чтобы чему-то научить своего «ученика», или же просто чтобы отвлечься от лезущих в голову мыслей.

Вот только учеба сразу не заладилось: к отвлекавшим девушку и раньше вещам, вроде завораживающего запаха, добавились воспоминания весьма пикантного свойства. В голове упорно крутилась картинка: вот она сейчас, не прерывая объяснений, протянет под столом руку, и ее ладошка ляжет на ширинку мужчины. Ловкие пальчики освободят из плена одежды член, уже начинающий наливаться силой, слегка пощекочут яички. А потом — ненадолго оставят так хорошо запомнившуюся часть тела в покое, и переместятся под рубашку, чтобы ощутить кубики пресса, провести по ним едва ощутимым касанием, скорее дразня, чем лаская...

— Выполню одно любое желание, если ты расскажешь, о чем сейчас думаешь.

Ольга покраснела. А подняв взгляд на парня — покраснела еще сильнее. Сергей смотрел прямо на нее, причем смотрел так, что на миг у девушки появилась уверенность: ее одежда или исчезла, или стала прозрачной. Ощутив между ножек предательскую влажность, Оля поспешно уставилась в книгу.

— Об учебе я думаю. И тебе советую! — получилось хрипло, почти шепотом.

— Ла-а-дно, — в голосе парня послышалась едва сдерживаемая улыбка, — Буду думать... об учебе.

Вот только девушка теперь кожей чувствовала его взгляд, жадный, обжигающий. Даже не смотря в сторону Сергея, она чувствовала, как взор парня блуждает по изгибам ее тела, уверенно и неторопливо, словно ощупывая. Оля обычно не любила, когда на нее «пялятся», но сейчас...

— Волков, ты сейчас во мне дыру взглядом... прожжешь.

В ответ парень мягким движением отобрал у нее книгу и отложил в сторону.

— Поиграли и хватит. Иди сюда.

Все те же сильные руки заставили девушку подняться со стула и поставили перед креслом, в котором по хозяйски расположился Сергей. Не говоря больше ни слова, парень начал неспешно избавлять девушку от одежды, одинаково пресекая ее попытки как помешать, так и помочь в этом интимном процессе. И с каждой утраченной деталью туалета Оля чувствовала, как растет ее возбуждение.

Когда очередь, наконец, дошла до пропитавшихся влагой трусиков, девушка не выдержала, и схватила парня за ладонь, сама не зная, чего хочет: остановить эту наглую, самоуверенную руку, лишающую ее последней преграды на пути к самому сокровенному, или же наоборот, безмолвно, но отчаянно прося ласки. Желая, чтобы грубые, но удивительно умелые пальцы скоре прикоснулись к ее «киске», погладили, проникли внутрь...

Но Сергей все также мягко отнял руку, и неспешно, словно наслаждаясь возбуждением и смущением Оли, стянул с нее последний клочок одежды. И лишь после этого не спеша поднялся, и прижав обнаженную девушку к себе, поцеловал. Ольга чувствовала, как чужой язык требовательно проникает в ее ротик, как соски, ставшие болезненно чувствительными, трутся об жесткую одежду парня, как влага из возбужденной киски начинает сочится по бедрам, и понимала — прекрати Сергей сейчас, и она будет плакать, просить, умолять его, чтобы это безумие продолжалось. Умолять даже нет, даже не заняться с ней любовью, а именно «овладеть», трахнуть...

Разорвав поцелуй, парень начал раздеваться сам, также неспешно, аккуратно, ни на миг не отрывая взгляда от дрожащей возбужденной девушки. Вновь устроился на кресле, и притянул Олю к себе, к своему возбужденному члену, предлагая дальше действовать самой. Еще раз умоляюще взглянув на Сергея, девушка наткнулась на взгляд, полный обжигающего желания и столь же обжигающей жажды обладания. Парень ждал, когда Оля попросит, признает его власть над ней.

Сверкнув глазами, девушка сама медленно насадилась на член, такой непривычно большой для ее разгоряченной, но узенькой киски, что, кажется, он заполняет ее все без остатка, заставляя облегать возбужденную плоть подобно перчатке. Жгучее, почти невыносимое наслаждение заставило Олю выгнуться дугой, издать стон, переходящий в крик, и, наконец опустившись до конца, замереть, пытаясь свыкнуться с новыми ощущениями.

— Сереженька,... Сережа....