Современная школа воспитания. продолжение

Я сидела и не понимала что делать. Не успела я прийти в себя, как оказалась зафиксированна на спине с широко разведенными ногами так, что даже предстоящая экзекуция затмевалась невыносимым чувством стыда... Несмотря на то, что я уже давно и по-разному выставляла Хозяину на показ и пользование все свои самые интимные места, каждый раз я становилась пунцовой от стыда и текла как последняя шлюха.

Я понимала неизбежность наказания, причем наказания жесткого.

Поза, в которой я лежала, разведенные ноги... все это говорило о самом болезненном и невыносимом, о предстоящей порке промежности. Черная повязка на глазах была уже мокрая от слез, слез стыда и страха. Низ живота поднывал, а от страха губы тряслись.

Я слышала Его шаги, шорохи, глухие звуки выбора орудия боли. Теперь я мечтала чтобы все началось скорее, чтобы только не ждать, чтобы стыд от мокнущей промежности сменился всезатмевающей болью!

Он подходит. Неожиданно холодное прикосновение к области влагалища... какой-то крем или смазка... в последний раз так было, когда он наказывал меня за мастурбацию без разрешения введением огромного вибратора, настолько большого, что он будто-бы разрывал мою узкую от природы щелку! Понимая Его намерение наказать сильно, мне подумалось одно: «Чтож, спасибо, что со смазкой... «.

Вот оно, что-то прикасается ко мне там, я стиснула зубы от напряжения...

Нее, я путаю, этого не может быть... Хозяин?!? Сам ласкает ее, ласкает Своими губами и языком. Из моих уст вырвался дикий стон, ведь он так делает только в самые большие для нас с ним праздники, Это — самая желанная награда...

Я недоумеваю от происходящего и накатывающий оргазм заставляет произнести вопрос: «За что все это, Хозяин?». Он отрывается от моего лона и, ничего не отвечая, подносит свои губы к моему рту и начинает жадно целовать. Он Сам целует меня, которую почти никогда не удостаивает этой привилегии. Вкус Его поцелуя говорит ей о том, что это была не смазка для наказания, а взбитые сливки, которые Он любит есть с меня, когда доволен мной.

Он начинает нежно, с любовью входить в меня, начиная владеть мною. Уже на первых минутах я поняла, что это самое божественное чувство которое я только могла испытывать Как странно, такое впервые. Обычно это бывал жесткий, грубый секс. Только рабыня может испытать от обычного классического секса то наслаждение, которое недоступно обычной женщине. Так пьют воду узники пустыни, так смотрят на проходящий корабль потерпевшие кораблекрушение.

Но какое то странное ощущение вырывает меня из пучины наслаждения, и я ощущаю стыд. И не от разведенных ног, ни от мокнущего лона. Стыдно стало от того, что я обманула его и не достойна того, о чем могла только мечтать.

И я понимаю, что это то, самое жестокое наказание — когда Он дает то, что ты не заслуживаешь, дарит это осознанно. А ты понимаешь, что это не твое. И тебе не принадлежит.

Оргазм подкатывал девятым валом и, но я выкрикнула, вопреки здравому смыслу и всепоглащающему удовольствию: « Пожалуйста, остановитесь!».

Он будто бы ждал этого и уже стоял рядом, теребя пальцами соски.

«Ты что-то хочешь мне сказать?». спросил ее Хозяин.

«Да, Господин... я вовсе не ХОТЕЛА наказания, вовсе не хотела, совсем, но я его ЗАСЛУЖИЛА и теперь, ХОЗЯИН, прошу Вас наказать меня искренне, прошу наказать жестоко. Разрешите мне быть наказанной той самой плетью, которой даже Вы еще не решались меня наказывать.

Я уже не была зафиксирована и стояла на четвереньках лицом к НЕМУ и ублажая его оорально. На мою попу и спину сыпались удары, один за одним.

В голове в этот момент боролись две мысли: как из-за удара не сделать ему больно и что она счастлива.

Потом мы долго молча сидели у камина. Мне было хорошо и спокойно в его ногах и нужно было следить только за тем, чтобы у Него всегда была налита текила, а когда он выпьет ее, в его распоряжении немедленно появлялась моя грудь, посыпанная солью с одной стороны и облитая соком лайма — с другой.