Un chien et une chienne

Ранним утром Алексис решил, что отдаться Цезарю — это замечательный способ стать мужчиной. И правда, если у тебя есть наглый пес с выдающимся членом, то почему бы ему не быть твоим первым любовником? Такая мысль приходила в голову и раньше, но лишь теперь ее удалось приручить. Вертясь под одеялом, юноша обдумывал свои планы. Помыть Цезаря, тщательно подготовить попу, скинуть на пол матрас, включить для настроения порно... Главное — возбудить его и сразу же предложить в дар свою нежную задницу.

Днем, выпуская изо рта стоящий член необычного красного цвета, Алексис знал, что большая часть задуманного ему уже удалась. Осталось только половчее пристроиться под эту вкусную увесистую палку, расслабиться и получить удовольствие... В порнушке, игравшей фоном, уже кого-то трахали, поставив в одну из самых покорных поз, известных человечеству. И юноша выбрал такую же, возбужденный ее откровенностью и бесстыдством. Он оперся на локти с коленями и сильно изогнул спину, чтобы попка задралась выше головы. Призывно вильнул всем телом, приглашая пользоваться собой и ни капельки не стесняться. Один раз, второй. И на третьем почувствовал, как пес наваливается сзади, такой возбужденный и неловкий.

Протянув ладонь между своих ног, Алексис обвил пальчиками собачий член, помог ему, приставил к смазанному отверстию. И еле устоял под напором своего любовника, приступившего к делу. Впрочем, Цезарь чуял в парнишке не столько девственника, сколько девственницу. Которую нужно взять сзади, сделать женщиной и превратить в покорную юную наложницу, знающую толк в любви. Поэтому девочка Алексис быстро обнаружила, как от похотливых толчков члена в ней тает парень, который принял все эти решения. Да из нее же просто-напросто вытрахивали мужественность, методично насилуя в беззащитный задок! Как на зло, в порнушке в это время во весь экран имели какую-то блондиночку и Алексис уже не могла не ассоциировать себя с ней.

Такая мысль одновременно тревожила и возбуждала. Пораженная ею, Алексис потихоньку смирялась с ролью женщины и даже стонала от облегчения: «Да, мой хороший. Да, мой сладкий. Люби меня, люби меня. Отымей свою сучку». В ответ раздавались только деловитые шлепки собачьих ляжек по ее собственным да еще отрывистое дыхание где-то над лопатками. Впереди у кобеля и его сучки было несколько незабываемых минут, когда любая задница сдается и член безнаказанно хозяйничает внутри. Задыхаясь от удовольствия, Алексис царапала матрас, благодарно оборачивалась, бесстыдно кричала всякие глупости, извивалась и постанывала.

Иногда, наклонив голову, она замечала свой членик, который торчал и истекал тонкой струйкой смазки, но даже не думала к нему прикасаться, так сладко ей было на собачьей елде. Она была готова принимать ее в себя еще и еще. Эти минуты стоили даже того неприятного момента, когда Цезарь кончил в свою затраханную любовницу, а на его члене вздулся огромный узел, запечатывая осемененную сучку, связывая их вместе еще на несколько минут. Кусая губы и даже повизгивая от боли, Алексис знала, что все равно захочет повторить это. Так ей понравилось стелиться под своим сильным зверем...

Наконец, Цезарь слез с нее и Алексис смогла рухнуть на матрас лицом вперед. Вытянув дрожжащие ноги, она потрогала кончиком пальца разработанный зад, из которого вытекала сперма ее мужчины, и поразилась, сколько всего изменилось за какой-то час. Повинуясь инстинктивному чутью, она приподнялась и на четвереньках приблизилась к псу, отдыхавшему неподалеку. При этом ее попка, запомнившая недавнее обращение, моталась из стороны в сторону. Незаметно для себя, Алексис уже поступала как откровенная блядь. Будь в помещении еще один мужчина, он бы воспользовался ей, ни секунды не раздумывая.

В конце своего короткого пути Алексис склонила голову и принялась вылизывать гениталии разлегшегося Цезаря, ощущая себя самой послушной, самой правильной сучкой на земле. Она уже знала, что завтра даст Ему по первому же требованию. А если оно не поступит, достаточно скинуть одежду и подставить зад... В общем, этой шлюшке понравилось ублажать своего Мужчину и Хозяина. Можно сказать, что она наконец нашла свое место в жизни: на четвереньках и с раздвинутыми булками. Но ведь так и должно быть в мире, где собака занимается сексом с человеком?