Три и двое. глава вторая: экспедиционные будни

Они провели полдня в беседах, раскладывая и перекладывая одежду, обсуждая каких-то общих знакомых и их истории беременности. А дело мужчины было исправлять, что Ольга умудрилась сломать. Вот скажите, как можно сломать выключатель в туалете? По нему, что? Пяткой долбили? Не вдаваясь в расспросы, я чинил, вворачивал винты, исправлял душ, усмирял свет в кладовке, а также вводил в строй новую купленную стиральную машинку. И в тот самый момент, когда усмиритель и починитель всего в квартире, то есть я, распрямился, желая отдохнуть, мне было заявлено, что мы идём в магазин. Погасив фразу «в походах по магазинам не участвую» уже приготовившуюся выскочить из моего рта, аргументом — «она будет носить картошку?», Лидка указала на живот бугоривший пальто Ольги, чем поставила конечную точку в наметившемся бунте. Я согласно кивнул головой, что мол, беременные это наше всё, взял сумку с кучей целлофановых пакетиков и отправился с ними по магазинам.

Нет, я не против, что бы, так, походя, заскочить в один-два магазинчика. В том же торговом центре. Но когда у тебя сумка с продуктами напоминает горку, целлофановыми пакетиками обвешан с головы до ног, ещё стоять по полчаса, по двадцать минут, практически у каждого магазина? Единственной отрадой, которая скрашивала ожидания каравана своих погонщиков, были ощущения. По пути в магазин Ольга заохала, ухватилась за живот, протянула руку, словно ища опору. Я подхватил её, Лидка с другой стороны, замерли, ожидая продолжения. Ольга же, можно сказать, повисла на мне, упираясь грудью в район предплечья.

— Я тут, сейчас, на твоём повишу немного. — Она ставила в известность мою жену, словно речь шла о гладильной доске — «мол, её возьму подруга не более, чем на пару минут».

— Да, пожалуйста. — Лидки хихикнула. Они что-то дёрнули, пока я возился в ванной? Моя всегда так подхихикивать начинает после употребления алкоголя, даже в малых дозах. — Даже сдам на вечер.

— Для сексуальных утех? — Сострил я, чувствуя, как тепло Ольги течёт по моей руке, затекает всё глубже, грея не только мышцы руки, но и было упокоившийся член. Мда.

— Какой быстрый? — Ольга вдохнула, выдохнула. — Постоим?

— Может, сядем? — Вопрос Дики был правильным, но скамейки в ближайшем обозримом пространстве не наблюдалось.

— Могу посадить на коленки. — Тьфу! Что меня тянет на такие липкие сальности? Охренел от её тепла? Своей мало?

— Посади. — Ольга тихо охнула. — Посади.

Сказано — сделано. Я опустился на одно колено, она, удерживаемая мной, тихонько опустилась ко мне на выставленную вперёд согнутую ногу. Какая тяжёлая? Я подхватил её под попку, чуть подал вперёд, чтобы не заваливалась на спину. Она ухватилась за мою шею руками, прижалась. Мамочка моя! Какая она жаркая. А как от неё несёт желанием! Прямо дух захватывает! Какая же она в койке? Ну, Юрка, ну, сукин сын, урвал! Моя заботливо заглянула ей в лицо

— Ольга поспешила заверить, что она не начала рожать прямо тут, на тротуаре. — Всё в пределах нормы. Брыкается.

— Не упади. — Лидкины руки обхватили мои, стараясь поддержать её.

— Твой крепко держит. — Ольга погладила мою руку. Или наши? — Вот немного посижу и пойдём.

— Ага. — Погода была нормальной, ветерок гулял тучи, не давая им сбрасывать накопившуюся воду вниз, отчего на тротуаре было относительно сухо.

— А моей девке твой понравился. — Улыбнулась Ольга. — Затихла.

— Просто по отцу скучает. — Сказал я и покраснел — дошла двусмысленность моей фразы. Я-то имел в виду, что по Юрке скучает, а получается, ребёнок успокоился, встретившись с отцом, то есть со мной.

— Ну, дурак. — Заулыбались они обе. — Ну, сказанул.

— Дурак. — Заулыбался и я. — Зато настроение хорошее, успокоилось всё.

— Верно. — Ольга поднялась, выпрямилась, упираясь руками в низ спины. Пузо, до этого скрывавшееся под защитой пальто, опять выступило вперёд, демонстративно показавшись на белый свет. — Давайте в магазин. Дома жрать нечего.

— Конечно, мы мигом. — Практически в один голос ответили мы — беременность, в таком вот, бытовом виде, пугала.

***

— Давай-ка сделаем так. — Продукты, покупки, включая купленную какую-то хрень, упакованную в маленькие пакетики, перекочевали мне в руки. — Мы сейчас быстро. Он отнесёт покупки, и вернётся за нами. Да, Мисусь?

— Я мигом. — Она всегда называет меня Мисусей, когда волнуется. Чего волноваться? Ольге до родов ну, где-то недели две, наверно. — Одна нога тут, другая там.

— Пошёл. — Лидки бросила выразительный взгляд на меня. — Мы тут на скамейке посидим. — Они решили посплетничать?

Дома, в прихожей, она скинула пальто, затем свитер, потянула вниз мягкие легинсы, показывая голое тело. Меня быстро направили на кухню, раскладывать продукты. Уже через полчаса мы сидели за столом, попивая чай — мы в домашнем, она опять в своём халатике и ночной рубашке.

— Не знаю, как и благодарить вас. До магазина сейчас особо не дойдёшь. — Живот притягивал моё внимание. И ничего я не мог с собой сделать. Дика уже заметила это и выписала мне клистер, едва получилось уединиться. На что я ответил жарким поцелуем и нырком за пояс джинсов и резинку трусиков. Она особо не сопротивлялась, но пресекла дальнейшую эскалацию действий. — Меня сейчас всё душит. Могу вот только в этом. А иногда только голой.

— Свободолюбивая девушка будет. — Лидка хихикнула — мы-то с ней уже хлопнули по паре рюмочек, а Ольга только постукивала стаканом с соком. Беременность, однако.

— Это как получится. — Мне было хорошо. Справа тёплое бедро Дики, напротив манящее пузо и не менее аппетитные груди Ольги. — Тут же не угадаешь. — Что Юрка? Собирается? — Я глотнул чая, вновь скользнул глазами по торчавшим соскам.

— Должен вот-вот приехать. Послезавтра. — Она поправила груди, погладила живот. Моя неожиданно облизнулась. Знаете, как кошечка, охотящаяся на голубей — быстро, хищно, изящно. Для меня же это было сигналом — она возбуждается. Мы оба возбуждаемся от беременной Ольги?

Квартира однокомнатная, даже если комната большая, никак не предполагает ночёвку гостей. Поэтому, укладывались мы спать, как и положено, в экспедиции — по-походному. Ольга на кровати, мы на полу, на громадном матрасе. Покрутившись на нём с полчаса, поскрипев матрасом о паркет, я стащил постель на пол, а матрас откочевал в угол, стыдливо прислонившись к стенке. Мебели-то особо и не было. Съёмное оно и съёмное. Чего они подались сюда? Жили бы себе также в однокомнатной. Ну, да самостоятельные. Лучше скажите, что с родителями отчего-то в контры вошли, по поводу беременности. Да, ладно это их семья, их проблемы.

На полу было жёстко, но зато ничто не скрипело. Я заснул, под мерный бу-бу-бу женщин из кухни. Побуждение было более интересным. Кто-то перешагнул через меня, и моим глазам в полусумраке, разбавляемом светом от уличного фонаря, открылась задница. Голая женская задница. Но не Лидки. Ох, это же Ольга! Голая беременная Ольга, руша все представляемые образы, вырисовавшиеся ранее в сознании, фантазиях, была совершенно прекрасна. Даже живот не был таким громадным, как мне казался сначала.

— Спит? — Прошептала Дика, щупая рукой впереди себя. Она, что напилась? Когда успела? Фу! — А если бы и видел. Что голых жоп не видел?

— Ложись спать. — Ольга повернулась ко мне лицом, сразу высветив свой контур, но укрыв в темноте груди, живот и низ живота. — И тихо. Не буди. Он сегодня намучился.

— А мы с ним в ночь до этого всего час и спали. — Дика хихикнула. — Так, обычно, он как лось, а вот вымотался ночью и как лёг, сразу отключился. Слушай, у тебя уже топят? Жарко! — С этими словами она выпрямилась, потянула майку с себя.

— На полу спишь. — Ольга уже залезла на кровать, и теперь шептала, чуть перегнувшись через бортик в ногах. — Может продуть.

— Он у меня как печка. А если начну замерзать, разбужу ...