Твой мир — этот зал. Часть 2

В ответ Лина, извернувшись, плюнула ей в лицо, но промахнулась. приятное тепло действительно постепенно превращалось в обжигающее. В отчаянии девушка подтянулась повыше к грифу, превозмогая боль и усталость в руках. Ноги уже давно онемели, Лина почти не чувствовала ничего ниже коленей, а бедра пульсировали жгучей болью. Чайник зашипел, поднимающийся от воды пар обжигал. Лина кричала, прерываясь лишь, чтобы набрать воздуха в грудь, а в ее ухо лился тот же голос:

– Деточка, ну ты же и сама страдаешь, и всем нам больно делаешь! Может, хватит глупостей? Давай, стань пай-девочкой, доставь всем радость, и боли больше не будет!

Лина не отвечала, хотя возможность прекратить эту боль манила и голос, казалось, звучал прямо в ее сознании, убеждая бросить все, хоть ползать между ними по полу и делать все, что попросят, лишь бы остановить боль. Температура пара усиливалась, а вот кричать громче девушка уже не могла, единственная ее защита больше не работала. В очередной раз набирая в грудь воздуха, она уже собиралась умолять прекратить эту пытку, и делать все, что скажут, но тут пар исчез. Далекий голос сверху раздраженно говорил что-то о том, что такое чудесное тельце не стоит портить.

Лина попробовала улыбнуться. Она смогла, доказала им, что они ее не сломают. Но улыбаться не получалось, получалось только рыдать и тихо выть. Кожаные браслеты на ногах расцепили, и нижняя часть тела Лины рухнула на пол. Сплошь покрытая следами от ремней попа словно взорвалась от удара о пол, но подняться было невозможно. Появилось покалывание в ногах, в которые стала возвращаться кровь. Также отвязали и руки. Оказавшись лежащей на полу, Лина свернулась в маленький и незаметный, как она надеялась, комочек, который подрагивал и всхлипывал.

Все встали вокруг нее и тихо обсуждали что-то. Таня и один из мужчин ушли в раздевалку. Приняв решение, Лину подняли и усадили на сиденье другого тренажера. Насколько она знала, висевшая над ее головой ручка не давила на тренирующегося, а с помощью блоков наоборот, тянула с заданной силой вверх. Ее кисти в тех же перчатках привязали к этой ручке, а бедра плотно прикрутили к сидению и держателям, после чего поставили на тренажере максимальный вес – 350 кг, положив на грузы еще пару гантель. Тело девушки струной вытянулось между сиденьем и ручкой тренажера, она сразу начала задыхаться – в таком положении вдохнуть можно было лишь чуть-чуть воздуха, да и то с невероятным трудом. Все мышцы растянулись и одновременно были напряжены, пытаясь вернуться в нормальное состояние, и невозможно было ничем пошевелить, а плечи, казалось, должны вырваться из суставов. Марина, перекинув ногу через сидение, опустилась Лине на колени, продолжив мягко убеждать ее:

– тяжело? Я знаю, что тяжело. Это, кстати, я придумала. Сейчас тяжело, скоро станет еще и очень больно. Руки, наверное, онемеют. Дышать ты так долго не сможешь

– она стала задумчиво крутить пальцами сосок Лины, та в ответ могла лишь буравить ее ненавидящим взглядом. Даже говорить было слишком трудно, и это сбило бы так тяжело дающееся дыхание. – Собственно, мы на сегодня закончим, а ты посиди здесь до завтра и подумай. Вот смотри, что мы дарим хорошим девочкам:

Из раздевалки вынесли ноутбук. Олег обошел вокруг пленницы с камерой, потом тот, кто вынес ноутбук, склонился над ним на минуту и передал его Марине. Она показала его Лине, на экране та же улыбающаяся Таня смотрела прямо на нее и что-то говорила. Потом на девушку навесили гарнитуру, она услышала все тот же голос, от которого у нее снова брызнули из глаз высохшие было слезы. Женщина на экране говорила, а ее слова отпечатывались прямо в сознании Лины. «Лина хорошая и послушная девочка. Мир Лины – этот зал, а все люди в нем – Сергей Геннадьевич, Олег Романович, Вагит, Владислав Михайлович, Михаил Петрович, Марина Аркадьевна, Татьяна Борисовна, Светлана Сергеевна (для каждого имени в углу экрана появлялась соответствующая фотография) – это ее хозяева, слову которых Лина повинуется. Лина выполняет все желания хозяев, радует их, насколько способна, и больше смерти боится доставить им неудовольствие…»

Голос в ее голове продолжал звучать, Марина встала и положила ноутбук Лине на колени, закрепив его парой шнуров и подключив шнур питания к ближайшей розетке. Голову ее нагнули вперед, так, чтобы она все время смотрела только на экран, а сзади между руками на уровне затылка натянули бинты, почти сведя руки вместе, и выпрямить голову она уже не смогла. Весь мир действительно сошелся для нее на этом экране, и на этом голосе.

Марина поставила воспроизведение на паузу.

– Лина, ты сильная девочка и мы тобой восхищаемся. Но бессмысленно проявлять норов к людям, которые так благожелательны к тебе. Мы откроем тебе твою настоящую жизнь – теперь это прекрасная жизнь без забот, без сложностей. Просто ты, мы, и этот зал. Это будет весело и приятно! А что тебя ждет в другом случае? Только бесконечная боль (на экране появилась Лина, кричащая, извивающаяся и рыдающая под ударами ремней, вопящая от обжигающего пара), страдания, (кадры ее, растянутой между сиденьем и ручкой тренажера: лицо распухло от слез, напряженное тело в красных полосах, краснота была и между лопатками, – там, где стоял чайник). Лина! Ничего за стенами твоего мира больше нет, и нет смысла пытаться сопротивляться судьбе, тем более такой прекрасной судьбе. Отличная звукоизоляция по всему помещению, так что не надо бояться, что кто-то придет и помешает тебе жить в этом чудесном мире. Тройной стеклопакет окон под потолком, тяжелая двойная дверь – а специально для того, чтобы тебе было спокойнее, мы сделаем доработки, обобьем все чем-нибудь мягким и приятным на ощупь, закроем окна металлическими шторками, чтобы всякие негодяи не лезли. – Марина сделала паузу, словно сама смеялась над произносимыми словами

С твоей стороны было очень любезно взять с собой и паспорт, и студенческий. Мы проверим, живешь ли ты по адресу регистрации, и если нет, то выясним настоящий адрес по одному из телефонов в книжке твоего сотового. Завтра ты уже не будешь проживать там, а уедешь в неизвестном направлении. Ректор твоего университета хорошо знает Олега Романовича, твоего хозяина, и вполне поверит истории достойного уважения человека о том, как ты решила вернуться домой, а все необходимые документы Олег согласится передать тебе для подписи и потом привезет в деканат. Твоя соседка по комнате расскажет твоим друзьям, что тебе надоела такая жизнь, и ты решила уехать куда-нибудь за границу. Никто не потревожит тебя. За этими стенами ничего нет.

Обрати внимание, у твоих губ болтается микрофон. Я сейчас включу диктофон, а утром мы проверим записанное. Чтобы больше не чувствовать боли, и принять наше щедрое предложение, тебе достаточно один раз произнести то, что мы просим тебя произнести. Образец звучит в твоей голове. Спокойной ночи. Дверь захлопнулась, свет погас. В темноте горел только экран монитора, слышалось частое дыхание и всхлипы.

«Как ты, Лина? Ты хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты чувствуешь свои руки? Мне просто жаль, что ты так мучаешься (лицо на экране изобразило сочувствие). И ведь это все так не нужно, так бессмысленно. Ты же знаешь, кто ты теперь? Ну-ка, давай вместе:

Лина хорошая и послушная девочка. Мир Лины – этот зал, а все люди в нем – Сергей Геннадьевич, Олег Романович, Вагит, Владислав Михайлович, Михаил Петрович, Марина Аркадьевна, Татьяна Борисовна, Светлана Сергеевна – это ее хозяева, слову которых Лина повинуется. Лина выполняет все желания хозяев, радует их, насколько способна, и больше смерти боится доставить им неудовольствие. Счастье для Лины – наслаждение хозяина, а высшая похвала – возможность поцеловать ему руку:»

Лина попыталась успокоиться, дистанцироваться от голоса и посмотреть, что можно сделать. Успокоиться не получалось. Моментами казалось, что голос уже не внешний, а возникает по ее собственной воле, губы шевелились вслед произносимым словам – Лина: будет: будет… Нет, нет, пошли вы! – беззвучно шептала она, надеясь, что микрофон не уловит проявления слабости. Что можно сделать? Ничего! Ничего нельзя сделать! Она попробовала подергать бедрами в надежде, что бинты разболтаются, но скоро выбилась из сил, так и не почувствовав ни малейшего ослабления, зато кислорода ей теперь совершенно не хватало. Она часто-часто дышала, но это не помогало. Девушка надеялась, что упадет в обморок и хотя бы так отгородится от этого голоса, который подавлял и одновременно манил, призывал следовать за собой и постепенно заменял ее собственные мысли – «поцеловать руку: да: Лина любит своих хозяев: предназначение Лины – доставлять им рад: нет: нет, уроды, я вам не дамся: – губы шевелились, почти ненарушая тишины, тихий шепот перемежался всхлипами

Рук она уже не чувствовала, шея затекла и страшно болела, как и остальное тело, растянутое до предела, боль пульсировала везде, от частых мелких вдохов и выдохов она к тому же безумно устала, в глазах потемнело и появилось ощущение, что она пьяна. Остатки самообладания исчезли, и девушка в голос завыла. Окончательно потеряв все силы, она стала проваливаться в сон, боль куда-то уходила со временем: Вдруг пронзительный громкий звонок заставил ее проснуться. Лина открыла глаза и увидела на мониторе выскочившее окошко: «не спи, родная. Слушай меня». Через минуту будильник успокоился. Тут же нахлынула успокоившаяся было боль, онемение рук и затекшая шея. Все началось снова – «: выполняет все желания хозяев:: хорошая и послушная девочка:: Мир Лины – зал:». Все было как в бреду, прерывавшемся только звоном. 2 часа ночи ровно: 3: 5: «Как ты, Лина?. .» «: ты знаешь, кто ты теперь:» 7 утра: «: наслаждение хозяина:» минуты в углу экрана сменялись крайне медленно. Она почти засыпала к концу каждого часа, но в 7. 59 ее начала бить мелкая дрожь, она зажмурилась.. прозвенел сигнал, на экране появилась надпись – «доброе утро, Линочка. Скоро придут хозяева, они тебе помогут. Они снимут боль. Они принесут тебе что-нибудь вкусное!».Так прошло еще почти полчаса. С трудом повернув голову, Лина с надеждой смотрела на дверь. Уже утро, скоро должны прийти хозяева: нет, не хозяева – эти уроды, считающие ее своей собачкой. Они ее освободят, Лине будет хорошо. Хорошо? Но они хотя бы развяжут: и вкусное, Лина так долго не ела, когда она вчера пришла сюда? В шесть вечера? День в институте, только завтрак с утра: уже сутки: нет, есть Лина не будет с их рук. Они ее развяжут, и она снова будет улыбаться, потому что она победила: она ничего не сказала!

Дверь открылась, вошли Татьяна Борисовна и незнакомый мужчина. Наверное, Сергей Петрович. Лина хотела как-нибудь оскорбить их, но не смогла произнести ни слова. Татьяна Борисовна что-то говорила Сергею Петровичу, улыбаясь и указывая на Лину. Он посматривал на пленницу и тоже улыбался. В руке у него была пара пирожных, кажется, чизкейки из любимого лининого кафе. Сергей Петрович подошел к ней сзади, снял резинки с хвоста и потрепал распустившиеся волосы, поставил воспроизведение на паузу – возникшая тишина в ее голове звенела.

– ну привет, моя верная бэмби. Не знаю, почему бэмби, но мне нравится. Вот, поешь – у рта Лины возникла ладонь, на которой действительно лежал кусочек любимого чизкейка. Он напомнил ей то, что когда-то давно она была счастливой студенткой с кучей друзей и планов на жизнь. Она открыла рот и потянулась к нему. Ладонь с готовностью поднесла угощение ближе, и губы сомкнулись на нем, коснувшись и ладони Сергея Петровича. «НЕЕЕТ! – мелькнула в голове мысль, и Лина выплюнула его.

– ну что ж ты, Бэмби. Ты мне так понравилась. С тобой будет очень приятно играть. Не надо усложнять нам и себе жизнь. Давай попробуем еще раз. Марина протянула Сергею Петровичу еще один кусочек, но тот указал на валявшийся на полу. Вскоре он вновь оказался у ее губ. Губы были плотно сжаты. Спустя минуту хозяин убрал руку, и показал Лине ноготь. Ее ноготь.

– ты почувствовала, как я его отрезаю, Бэмби? Я не знаю, сколько у тебя времени до момента, когда кровообращение восстановить будет нельзя. Марина, брось, проверим запись вечерком. Он вновь поставил проигрыватель на воспроизведение. Зазвучал знакомый и родной голос – «Лина – хорошая и послушная девочка: