Воспоминания о будущем

В купе мне рассказали классный анекдот

Царь вызывает к себе поручика Ржевского:

«- Ржевский, как вы можете себя так вести?! Зачем вы шокируете дам?!»

- А в чем дело, ваше величество? Чем я и кого шокировал?!

- Ну как же...мне поступила жалоба от графини Свиньиной - намедни она ехала мимо вашего дома, и увидела вас стоящим на крыльце - ну в совершенно непотребном виде! И упала в обморок от такого зрелища! Кстати, чем вы ее так

смутили? Она не смогла даже рассказать - слишком, говорит, ужасное зрелище!

- Ваше величество, и в чем же его ужасность? Ну да, я стоял в своем обычном домашнем наряде...в пенсне и тапочках!»

Ну вот и Курский вокзал

Устаю я от Москвы. Как они тут живут, в этом чертовом проходном дворе страны - для меня загадка. Москва пронизана энергией, она сжигает, она заставляет тебя двигаться быстрее, думать быстрее, жить быстрее! А я люблю старые русские городки - сонные, тихие, насквозь провинциальные, в которых никогда ничего не случается, а все соседи знают друг друга с самых младенческих лет. Москва - это энергетический вампир, высасывающий тебя досуха и выбрасывающий на обочину жизни

Это не Клондайк, это каменоломня, в которой миллионы людей пытаются найти, вырубить из пустой породы драгоценный камень. Кому-то это все-таки удается, одному из сотен тысяч, миллионов, приехавших сюда за счастьем и богатством

Задание я получил и простое, но как посмотреть. Самолёт подбили и я тишком шёл по лесу. Пока у Вермахта егерей нет

Лес то подступал глухой стеной к самой дороге, то отступал, открывая широкие серовато-коричневые торфяные пустоши, на которых тёмными пятнами выделялись небольшие рощи. Пустоши иной раз тянулись так далеко, что ограничивающие их далёкие леса выглядели толстой чёрной линией. Если лес был полон птичьим писком и пением, то пустоши были полны звуками, которые издавали всевозможные насекомые. В траве стрекотали кузнечики, в воздухе жужжали пчёлы, а крупные, поблёскивающие слюдяными крылышками стрекозы то и дело зависали над дорогой. Нередко встречались стайки коричневых дроф. Странные птицы — высунутся из кустов, пробегутся, неловко ковыляя, и вновь скроются в зарослях.

На прогалине я осмотрелся. С этой стороны до самого горизонта раскинулся мирный край; пологие долины, луга, заросшие сочной травой, дремучие леса. Вся эта природная красота была сейчас мягко и нежно посеребрена луной. Здесь царил мир, а правили - спокойствие и умиротворенность. При взгляде на эту благодать я почувствовал в себе нечто странное, но спустя секунду уже понял, в чем тут дело. А когда понял, не смог не удержаться от горькой усмешки. Ведь я сейчас стоял на границе раздела жизни и смерти, не той, которая проходит в сознании человека, балансирующего на грани смерти, а на реальной границе, проходящей по этим серым камнях, лежащих у меня под ногами. Со стороны замка, где металось пламя, и неистовствовала разъяренная толпа, жаждавшая крови, нас ждала смерть, а здесь, среди тишины, залитой серебряным светом, даже воздух был пропитан жизнью.

Девушка вышла из реки, вытерлась полотенцем и стала переодеваться. Меня она не видела и я мог полюбоваться.... Округлые бедра, маленькие ножки, обутые в изящные туфельки.... Воображение тут же услужливо дорисовало остальные детали стройного девичьего тела. Больше я не мог сдерживаться. Штоссы, нательная рубаха слетели с меня в одно мгновение. За ними полетели на пол ее туфельки, а ворох юбок взметнулся наверх, представив моим глазам изящество столь тонко вылепленной природой женской фигуры. Сознание еще отметило плавный переход узкой талии в крутые бедра, лакомую форму ягодиц, напоминающих персики, стройность ног, но потом во мне встал в полный рост самец. Руки скользнули по нежной коже ног, затем по гладким бедрам и тут я почувствовал, как она вздрогнула всем телом. Обхватив бедра, резко потянул ее на себя, а затем нагло и грубо вошел в нее.

Потом мы переместились в домик лесника - она его дочь. Отца забрали в армию. И вскоре... Я целую ее лицо, ласкаю грудь, пока она не становиться упругой.... Ее длинные стройные ноги обхватывают мои бедра и давят, вынуждая проникнуть в нее до конца. Замираю на какое-то мгновение, наслаждаясь, но нетерпеливый рывок ее бедер, заставляет меня снова начать движение. В какой-то момент нежность исчезает, на ее место приходит животная страсть. ... Мы лежим поверх смятых простыней. Одеяло с подушками на полу. Ее голова у меня на плече. Ласкаю ее сосок и шепчу ласковые слова,... Важны сейчас не сами слова, а тон и нежность...

Утром я вышел на крыльцо - какой чудесный утренний воздух леса. Неожиданно потянувший с полей ночной ветерок принес горьковато-пряный аромат разнотравья. Глубоко вздохнул, и мне показалось, что живительный воздух прошел не только сквозь легкие, но и омыл мою душу. Вместе с ароматом луговых трав в меня вдруг вошло нечто важное, подобное открытию или пониманию того, к чему человек шел, мучительно пытаясь понять, что с ним происходит. И вдруг понял, что во мне прямо сейчас рассыпался в прах, внутренний барьер

Ну что, в путь-дорогу. Я всё же курьер особого отдела ЦК ВКП(б)