Вторжение? Часть 5

Этот скриншот напомнит Вам, уважаемый читатель, окончание четвёртой части

Прикрыв срам штанами, я пошёл (ла) к дому. Дорожка от бани проходит мимо окна спальни, где я увидел (а) Елену. Ощутив, что за мной идёт Валя я изменил (а) решение войти в дом и разобраться, посмотрел (а) в окошко. Два здоровенных мужика перебивая друг друга, интересовались у неё куда Иван спрятал деньги, украденные из сейфа.

— Это Пьянковы. — прошептала Валюша, став сзади меня и оперев ладони на мои плечи. — В кепке хозяин лесопилки. Второй его брат. Дед, что делать?

— Знаю я, кто они! — из памяти Ивана я действительно знала мужчин. — Пока смотрим. Авось мать выкрутится. — сказал (а) я. И понял (а), что не подумала о последствиях родным Ивана.

Лене открыли рот, спросили по новой. Она поправила подол, надетого наизнанку платья, ответила, что не видела отца после ареста. И куда он мог спрятать украденное не знает. Сказала, что как только разрешат свидание с отцом, то спросит лично и всё вернёт. О дочери она также соврала, сказав, что, Валя ушла с подружками в Моховку. И всё это время Лена смотрела в сторону окна, у которого стоит торшер, единственный горящий светоч в спальне. Свет от него экранирует обзор за стеклом, но хорошо освещает сцену.

— Уроды! Зачем было сразу по лицу бить? Что я теперь скажу мужу? — Лена, не боясь знакомых мужчин, говорила с ними грубо и не скрывая озлобления. — Можно было по-человечески! Привыкли, блядь, гнобить людей. Мрази! Суки!

Младший брат Андрей ударил Лену под дых, закричал:

— Ты сама сука! — добавил мощного пендаля, согнувшейся женщине.

Она упала на пол, скрутилась позой эмбриона. Мужики сразу заметили, что трусы на ней отсутствовали. Они переглянулись меж собой. Андрей сказал:

— Колян, не забыл ещё как хотел одноклассницу на кукан натянуть? Прекрасная возможность! Я не против взыскать с её семейства моральную, так сказать, компенсацию! А?

— Деда, что делать? Её же сейчас изнасилуют! — так как мы стоим у самого окна с раскрытой форточкой Валя шепчет прямо мне в ухо.

Я отвёл её в сторонку, прижал хныкающую голову к груди, успокаивая погладил (а) по спине. О своём решении я не мог (ла) сообщить никому кроме Таши, разыграл (а) задумчивость. Девушка подняла личико ко мне, произнесла:

— Пусть насилуют! Убить не убьют это точно! Нам с тобой этих бугаев не осилить. А потом, когда они уйдут, свяжем маму и вызовем милиционера. Я скажу, что видела, как они издевались над ней. Давай уж наблюдать. — я вновь удивляюсь находчивости Валюши и не удерживаюсь, чтобы не поцеловать в губы. Забывшись, что я не Алёша, целую пылко. — Дед, ты чево?

Оттолкнув меня, она подошла к окну, где увидела, как мать брыкается, материт мужиков. Платье на ней разорвано, висит лишь на полосках. Такое обнажение воздействует на Пьянковых, как красное полотнище на быка

Но вскоре «пионербол» им надоел, они начали оголяться сами.

Нет, моей Валюше на такие огромные пенисы не нужно было смотреть. «Охуеть и не встать!», — почти в полный голос сказала она. Её начало трясти мелкой дрожью и мне пришлось успокаивать её, прикрыть ротик ладонью и поглаживать плечо.

Пьянковы «вежливо» поинтересовались у Лены кого бы ей хотелось обслужить первым: старшего Николая или Андрея, по годам хоть младшего, но по габаритам крупнее брата во всех органах. Женщина прикрывала руками срам и груди, говорила, что не виновна в деяниях родителя, просила остановиться. Но отвести взгляда на сюрреалистичные члены не смогла.

Даже я затрепетала душой, представляя, что произойдёт после проникновения, пусть не длинного, но зато толстого, увитого такими же абстрактными венами, члена в мою вагину. Бр-р-р-р! Меньший по толщине член Николая «добирал» качества некоторым искривлением в середине длины и походил на турецкий ятаган.

Может быть в других условиях Елена обрадовалась таким подаркам судьбы, но мужчины вели себя хамски, разнузданно, явно наслаждаясь превосходством силы.

— Возьми в руки по хую и наощупь определись! — Николай подошёл к ней и отвёл от сисек руку. — Хватай, сука... ! — Лена окольцевала пенис пальцами, затем и член Андрея. С нашего, с Валей, ракурса не было видно, как выглядит охват на члене Андрея, но по тому какой зазор остался меж пальцами на более тонком пенисе, можно судить о положении ладони на гиганте. (Я вспомнил (а), как выглядели её пальцы на моём члене: получалось даже внахлёст. Значит где-то в два раза органы Пьянковых толще пениса Ивана), — Подрочи... ! Щас по ебалу получишь, тварь! Дрочи, кому сказал!

— Крепче дави! — поддержал Андрей брата. — Не держала никогда таких хуёв, что ли? Так радуйся, сучка! Во-о-от! Умничка какая! — мы заметили, что и шкурка на члене Николая толстая, мясистая. Легко движется по толстому стволу, собираясь волнами складок у мошонки или перекрывая головку при движении женской ладони вверх. Два раза кадык на горле Лены переместился вверх-вниз, соответствуя проглоченным порциям слюней. Даже я не смогла сдержать позыв и сглотнула слюну. — Братан, по старшинству... ? Правильно! Давай разом! Чего тянуть. Я в рот начну! Сучка, если поцарапаешь или не дай бог, укусишь, задушим и на лесопилке распилим на куски, собакам скормим!

— Он мне в рот не залезет! — промычала женщина, нагибаясь под силой рук, ставшего сзади неё Николая.

— А ты старайся! — как будто специально для нас, Андрей повернул Лену к свету торшера у окна. — Береги залупу, бля! В рот тебя ебать! Шире разевай, падла!

— А-а-ахуенно мокрая, блядь! Сразу потекла от вида настоящих членов, сучка! — пару секунд прозондировав влагалище рукой, Николай пригнул дрын к промежности, вставил легко. — Пиздень что у коровы! Со свистом вошёл! Ртом-то она мастерица?

— Как не тыкай, не ворочай, хуй пизды всегда короче! — Андрей оказывается знаток фольклора. Он давил на затылок женщины, стараясь поглубже загнать «докторскую колбасу». — В том-то наша с тобой беда — рты у местных баб не ебабельные — не вставишь, без разрыва щёк. Помнишь Наталью Вадимовну? Училку по географии? Вот у неё ебало так ебало!

— Ох и классно она отсасывала нам! — подтвердил Николай. Они продолжали насиловать и одновременно беседовать, будто это обыденная процедура. — Скоро она чухнула отсюда, пизда хохлацкая! Год не продержалась, падаль.

— А давай Ленку к нам в застенок и начнём ей рот растягивать?! — младший посмотрел, как под ударами живота Николая, вздрагивают ягодицы Елены, посмотрел на какую глубину вошёл его пенис, надавил на затылок. — Будет отрабатывать долг... ! О, бля! Что вспомнил! Вальку туда же!

Лена замычала, попробовала освободить рот, но получила удар по спине и ещё глубже наделась ртом на чудовище.

— А как ещё с них долг выбить? Так и сделаем! — старший три раза хлопнул ладонью по ягодице Лены, обрадованно захохотал то ли смачному звону шлепка, то ли свежей идее брата. — Ленка, твоя дочурка ещё целка... ? Чо мычишь, падла? Кивни... ! Хуй поймёшь. Андрюх, дай ей сказать.

Женщина долго прокашливалась, сплёвывала мокроту и вытирала слёзы.

— Коль, мы же с тобой с детского садика знакомы... Да, нецель Валя! Но прошу: не трогайте дочь! Бог вас накажет... А-а-а-а! — Андрей, схватил женщину за волосы, врезал ей по виску кулаком. — Всё сделаю — рот растяну, буду заглатывать — не трогайте Валю, молю вас, Пьянковы! Сукой вашей буду, жопы вам лизать стану...

— О! Жопа! — обрадованно вскрикнул младший брат и подмигнул старшему. — Сейчас сразу и начнём! Если нам понравится, то так и быть ...