Истории нашего двора. как мы становились взрослыми. часть 3

История третья. Спокойной ночи, малыши.Прошло несколько дней. Никто не вспоминал о том, что с нами произошло, все старались вести себя, как обычно. В один из ничем не примечательных вечеров, мы втроем сидели в беседке. Друзья дали послушать модную и редкую в то время кассету — «Браты Гадюкины». Магнитофон на круглых батарейках в который раз рассказывал о том, что «Карпаты знов програлы футбол». Песня эта доставляет мне и по сей день. Слышу ее — и перед глазами события тех летних беззаботных вечеров в нашем дворе.

Темнело. Марина засобиралась домой. Ее мама не любила, когда она приходила поздно. У меня же с этим проблем никогда не было. Я мог гулять хоть до утра, главное — родители должны знать, где я, и с кем я.

У Насти бабушка была более строгая, но, как правило, позволяла ей быть на улице допоздна.

Мы остались с Настей вдвоем. Она сидела, прислонившись к спинке скамейки.

— Можно, я лягу?

— Ложись.

Я лег на скамейку, голову положил Насте на колена. Я любил так лежать. В этом не было ничего предосудительного, и в то же время — было нечто интимное. Иногда Настя зарывалась мне в волосы рукой и гладила затылок. Мне очень нравилось это ощущение комфорта и полного умиротворения.

Так было и в этот раз, я лежал у нее на коленях, а Настя массировала мне голову.

После очередного витка Гадюкиных я спросил:

— Слушай, а ты после, ну, того раза, трогала себя?

Пауза. Рука на голове замерла. Потом снова продолжила свои движения, и я услышал желанное «да».

Стало еще уютнее. Я снова спросил:

— А часто?

Она, немного подумав, сказала:

— Ну да, каждый день.

Мой член начал напрягаться. Я снова спросил:

— А когда ты этим занимаешься?

— Вечером, перед сном. В кровати. Иногда утром.

— Классно, доводишь себя до оргазма, а потом ложишься спать?

— Ну могу немного передохнуть и продолжить дальше.

— Да? Здорово! И можешь несколько раз подряд кончить?

— Ну да, если постараться.

— Вот это да! Я так не могу. Как только кончил — все, больше не хочется.

— Да? Так ты только один раз в день можешь?

— Нет, почему же. Могу много раз: утром, днем, вечером. Только после каждого раза желание на какое-то время пропадает, потом снова возвращается.

Опять замолчали оба. Но тема была очень интересной, я решил продолжить:

— А ты во время, ну, когда себя трогаешь, о чем думаешь?

— Ну так, о разном.

— Вспоминаешь отрывки из порнухи?

— И это тоже.

— Да? А что еще? Представляешь себе что-то?

— Ну да.

— Расскажешь?

Она смутилась. Говорит, что-то ты любопытный сегодня слишком

— Ну рассказывай, — отвечает.

— Ну я у тебя уже ведь спросил, ты начинай.

Она немного поколебалась, и говорит:

— Ну разное представляю. Как меня ласкает мужчина, как мы лежим рядом, обнимаемся, целуемся, касаемся друг друга частями тела.

— Хотел бы я быть на месте этого мужчины.

И тут она говорит:

— Так я тебя и представляю.

Я подскочил, как ужаленный. В голове все перемешалось. Как? Неужели? Она хочет, чтобы мы с ней в одной кровати...

Сижу рядом с ней, поворачиваю ее к себе, чуть наклоняюсь вперед, смотрю в глаза и спрашиваю: «Прикалываешься, да?»

А она глаз не отводит и отвечает: «Нет».

Я обнимаю ее одной рукой и начинаю целовать. Мы целуемся крепко, долго не отрываемся друг от друга. Но так сидеть неудобно.

Она приподнимается со скамейки и садится мне на колени боком. Обнимает меня за шею двумя руками и целует. Я обхватываю ее руками и сильно прижимаю к себе. Она подается всем телом. Наши губы раздавлены, они режутся о зубы. Мне кажется, что я уже чувствую привкус крови во рту.

Отрываемся друг от друга, чтобы вдохнуть воздух.

— Я тоже о тебе думаю.

— Правда?

— Конечно.

Левой рукой обнимаю ее за спину, а правую ложу ей на грудь.

Настя не противится. Наоборот, сама начинает меня целовать. Но на этот раз мягко так, нежно. Охватывает мои губы своими, посасывает немножко. Отпускает — и снова охватывает. Ее губы мягкие и мокрые. Я чувствую ее дыхание, буквально вдыхаю воздух, который она выдыхает ртом.

Не забываю о ее груди, сначала мну ее через ткань маечки, потом догадываюсь просунуть под нее руку. Перевожу руку под майкой с одной груди на другую. Трогаю сосочки, чувствую, как они набухают у меня под пальцами.

Опускаю обе руки, беру края майки и начинаю тянуть вверх. Настя помогает мне, но когда обе груди оказываются на свежем воздухе, оставляет свернутую майку над грудями, не позволяя стащить одежду полностью.

А я и не возражаю, мне достаточно того, что есть. Я вижу обе ее груди, могу трогать их руками. А почему только руками? — проноситься в голове. Я наклоняюсь, и нежно целую один сосочек. Другой же тереблю пальчиками. Настя прогибается в спине, я заглатываю сосок полностью, начинаю сосать его и ласкать языком.

Так продолжается какое-то время. Вдруг Настя, словно опомнившись, отрывает меня от своей груди и опускает майку вниз, со словами: «Не надо, вдруг кто-нибудь увидит». И снова садится рядом, корпус повернут ко мне.

Я не хочу, чтобы ей было дискомфортно и не противлюсь ее действиям. Вместо этого беру ее лицо в две свои ладони, мягко целую в губы, немного отстраняюсь и, глядя ей в глаза, спрашиваю: «А когда же мы сможем продолжить?»

Она разворачивается ко мне боком. Спина ровная, руки на сомкнутых коленях. Голова немного опущена. Покусывает сама себе нижнюю губу. Нервничает.

Пауза. Мы молчим. Я ее не тороплю.

Не поворачиваясь, спрашивает:

— А ты хочешь продолжить?

Я снова обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе: «А то ты не видишь...»

Она молчала и я молчал. Мы сидели и слушали звуки ночного лета — стрекотание сверчков, тихий шелест листвы. Как много есть людей, с которыми можно говорить о чем угодно, и как мало, с которыми можно так просто помолчать. Просто сидеть рядом, чувствуя тепло родного тебе человека. Чувствовать ее дыхание. Чувствовать запах ее волос. Чувствовать, как любовь наполняет твое сердце. Его ритм учащается, оно пытается вобрать в себя все без остатка. Но вот в нем уже не остается места, и эта благодать течет через край. Она обволакивает нас обоих, и звезды в этот миг горят только для нас...

Прошло несколько дней. И сегодняшний обещал быть ничем не хуже и не лучше остальных. За это время наши с Настей отношения укрепились и стали, так сказать, официальными. В том плане, что в нашем кругу мы негласно заявили о себе, как о паре. Это имело свои плюсы и минусы. В плюсах, несомненно, это возможность целоваться у других на виду, возможность идти рука за руку и право на вечерние уединения в нашей беседке.

К минусам можно отнести отношения с Мариной. Она стала какой-то чужой не только для меня, но и для Насти. Частенько предпочитала нашей компании домашнее уединение с книгой (как она объясняла). Мне было от этого ни холодно, ни жарко, а вот Настя переживала, и даже порывалась отыскать для Марины поклонника из соседних дворов.

Сегодня мы решили съездить на озеро на велосипедах. Это была прогулка на целый день, озеро находилось за городом.

Мы вдоволь выкупались и отлежались на пляже. Особенно мне нравилось купаться вместе с Настей и трогать ее тело — обнять сзади, прижимая руки к ее груди, или пройтись ладонью по внутренней части бедра до самого купальника, задержавшись вверху. Это все происходило на глазах наших друзей, но в то же время они могли только догадываться о подробностях — зеленая озерная вода скрывала мои действия.

До вечера оставалось еще довольно много времени, как Настя вдруг засобиралась домой.

— Куда торопишься? — поинтересовался я причиной такой спешки.

— Бабушка с дедушкой вечером уезжают, мне ...